Я иду по белу свету с думой каменной под мышкой, с времени мотком тяжелым на плече, а за плечами — полная надежд котомка.   Но запутается нитка в узелок тугой и хитрый, упадет на землю дума, и котомка с плеч…

Песню выведу вперед — тесно ей в избе под крышей. Пусть взлетит над миром выше и тропу свою найдет! Пусть заманчивей вдали и мелодия за ветром, к берегам спешит заветным неба, солнца и земли. Задыхаюсь, как в огне. в чувствах…

Дождь идет, Серебряное жито Падает с небес, Вода течет. Вод уж под водой Низинка скрыта. Наступает воинство болот… Душит воду шелковая ряска Липкой тины с пиками куги, С комариной заунывной пляской… Озеро взывает: «Помоги!» Пробираясь в комарином звоне, Зачерпну ладонями…

Свое Отечество не признает своих пророков, лишь чужие ей годятся для мерила, в весомости своего образа мысли сторонятся в нем, и слепые, и зрячие.   Своему Отечеству свои живые пророки нужны не больше, чем мертвые, коль их застарелые кровоточащие раны…

Вольной водой заполняя лога и низины,спелые ливни на землю отчаянно льются.Стонут озера, спасаясь от тянущей тины,ряска на горле, — того и гляди, захлебнутся. Влагой дрожащей наполню пригоршни, как светом.Озеро, я тебя создал; дыши — оживая в ладонях.Пусть по тебе ходят…

* * * Опять манит меня бродить, Как в детстве, по болотам дальним, Кочкастым, клюквенным, печальным, – Росою мысли остудить. Вот так в один туманный час Зов крови вдруг внутри проснется, – И сердце екнет и споткнется, Смутит и опрокинет…