Старушки
Спит в углу бульдог, поджавший лапы;
Зимний вечер задувает в щелку;
Покачнулся на саксонской лампе
Абажур из выцветшего шелка.
Две старушки, за вечерним чаем,
В платьях устарелого фасона,
Головой умильно в такт качают
Музыке большого граммофона…
— Выпьем мы за счастье! Часто, помню,
Я в Москве цыган встречала раньше! —
И улыбка пробегает томно
По губам у русской генеральши.
А княжна восточная в молчанье
Вдаль глядит бесцветными глазами.
— Не знаком язык воспоминаний
Уроженке сонной Адазани!
Отупевшая скрипит иголка:
«За любовь, за счастье…» — Где все это?.. —
Зимний вечер задувает в щелку…
На покой пора… Ведь песня спета!..
***
Пахнет цветами и зеленью сочною,
Нежно объятия ночью восточною,
Пальмы и розы застыли
В сладком молчанье.
Ночь опьяненная, трепетно-страстная,
Звездами гордая, знойная, властная,
В дымке серебряной пыли,
В лунном сиянье.
Землю окутала, всю истомленную,
Лаской неясною, лаской влюбленною,
Лаской до часа восхода,
Светом эфира…
Ей отвечает земля благодатная,
Тонкой, цветочной струей ароматною,
Шепотом спящей природы, —
Вздохом зефира.
***
Новый год крадется льстиво,
Сея ложные надежды.
Что ни век — одни и те же
Новогодние мотивы!
Вновь вздохнет земля больная
И поверит вечной сказке.
Снова люди не узнают
Старый год, под новой маской.
И над радужною дымкой
Поздравлений и пророчеств,
Время звоном полуночным
Рассмеется невидимкой!
***
Видела немые Митилены
За могилой синих Дарданелл.
Подымая плечи
Мне навстречу
Огнедышащий вулкан чернел.
Даль влечет загадкою нетленных
Сфинксов и египетских колонн…
Я лазурным брежу
Побережьем,
И мне мил Парижский Вавилон!..
Но придет конец моим скитаньям,
Вдруг застынет бег поющих волн.
И тогда, в реке воспоминаний
Утоплю сама свой ветхий челн.
Париж
Солнечный город — мое отражение!
В каждом движении
Размах орлиный,
Жизнь и борьба;
Роскошь раба;
Нищета властелина…
Путь нескончаемый,
Шум несмолкаемый…
Улицы, парки —
Кипящая лава…
Победная арка…
Вечная слава!
***
Скукой мира утомленную,
Спутницу свою случайную,
Я введу непосвященную
По ступеням храма тайного.
Все поведаю сначала ей,
Все, что знаю и предчувствую,
И раскрою небывалое,
Ей пароль шепнув кощунственный.
Обнаженно-неприступная,
Будет мне она послушною.
Пусть жрецы меня преступною
За сбыт клеймят нарушенный.
Душ своих узор запутанный
Мы зажжем перед богинею,
Чтобы лик ее окутало
Пламя вечное и синее.
***
Голые скалы, ущелия дикие…
В камне пещеры холодные тесные…
Хочется вникнуть в их тайны великие,
Знают их только орлы поднебесные.
Вьются орлы над вершинами белыми,
Между снегами и высью лазурною,
Словно сближая, полетами смелыми,
Небо спокойное с жизнию бурною.
Гордо смеются орлы поднебесные,
Взором лаская ущелия милые.
— Где вам постигнуть их тайны чудесные,
Жалкие люди, созданья бескрылые!
