***
Растапливали печь, поддерживали пламя,
Ненужные слова глухими голосами
Пытались говорить — о нашем, о земном.
И резкий маятник над нами, надо всеми
Настойчиво считал, тревожа тихий дом,
Всем нам по-разному отмеренное время.
А в смежной комнате — недвижность и молчанье.
Тройное пламя свеч. Неясный шорох ткани
От ветра у окна. Такая тишина,
Которую вовек ничто прервать не может.
И маятник земной, все досчитав сполна,
Застывшей вечности уже не потревожит.
***
Поразил Господь слепотой,
Покарал Господь глухотой,
И не видит душа и не слышит,
Как прозрачный ветер колышет
По холмам полевую траву,
По лесам молодую листву.
И дубы и трава простая,
Из одной земли прорастая,
Славят, празднуя свой расцвет,
Показавшего свет.
На моих глазах — пелена,
И в ушах моих — тишина.
Даже камни от солнца теплеют,
Облака от лучей розовеют,
Даже бледный ручей из болот,
Растекаясь, блестит и поет.
А на мне — Господняя кара,
Мне — ни света, ни пенья, ни жара…
За какой, тягчайший из всех,
Неискупленный грех?
***
Ветер крупными шагами
На лужайке гнет ромашки.
На веревке рукавами
Машут белые рубашки.
В окнах тюлевым воланом
Шторы легкие полощут.
Ветер входит великаном
В перепуганную рощу.
Ветки гнутся, листья бьются
В исступленной суматохе,
И по всей земле несутся
К небу солнечному вздохи.
А на небе, на свободе,
Без причала, без опоры
Облака легко обходят
Кругосветные просторы.
И в невольном удивленье
Видят: молится трава,
И протянуты в томленье
К ним пустые рукава.
***
…Откуда-то издалека
Тончайшей наплывая паутинкой…
Из темного, глухого уголка
Крадутся с боязливою заминкой
Ко мне таинственные паучки,
Помедлят на ресницах невидимкой
И заплетут исподтишка зрачки
Лучистой тканью, радужною дымкой.
И вот, кивают призрачные ветки,
И листьев облетевших желтый прах
К ветвям взлетает, и в зеленой клетке
Уж ветер суетится впопыхах.
И вырвавшись из лиственного плена,
Бьет солнечной волной на берегу,
Колышет снова вставшие из тлена
Ромашки скошенные на лугу.
И лето нежное и голубое,
Все облачные паруса раскрыв,
С высокой стаей чаек за собою
Плывет из рая… Сумрачный порыв
Осенней бури ударяет с силой
В заплаканные стекла, и сквозь них
Сереет двор асфальтовый унылый
И мутный день в потоках дождевых.
***
Душный вечер. Пахнет сеном.
В листьях ветер шелестит.
Стогом розовым и пышным
В небе облако стоит.
Будет ночью томный ветер
Темной птицей петь в саду
И тревожными крылами
Сквозь листву качать звезду.
Пробежит по зыбким листьям
Смутных шорохов волна,
И порывисто задышат
Занавески у окна.
Будет веять беспокойно
В окна душное тепло,
Будет бабочка ночная
Долго биться о стекло.
И в старинном туалете
Отразится в поздний час
Свеч взволнованное пламя
И огонь бессонных глаз.
***
И кресло у окна наискосок,
И в тишине залетный ветерок,
И солнце цвета спелого томата
В счастливой завершенности заката…
Родной, незабываемый уют
Медлительных, несчитанных минут.
…В окно плывет вечерняя прохлада
И свежий запах политого сада.
Шумят деревья
Я знаю, что деревьям, а не нам
Дано величье совершенной жизни.
Н. Гумилев
Как хорошо здесь отдохнуть от слов,
Никчемных, сорных, как иные травы,
От праздности, корысти, для забавы
Сплетаемых на тысячи ладов.
А здесь у каждого свой лад, один.
Не спутаешь сосны псалом тягучий,
Березы мягкий говорок певучий
С прерывистыми трелями осин.
Молчи и слушай песни о судьбе
Тех, кто не знает вольного кочевья.
Шумят простые, мудрые деревья
О вечности, о верности себе.
***
Свободен ветра горнего полет,
И душен воздух городского мира.
Во всем, что создано, томясь, живет
Частица заточенного эфира.
Она во мне тоскует взаперти.
Растет исписанной бумаги ворох…
Пусть силы нет, чтоб голос обрести,
Пусть то не музыка, а слабый шорох,
Но на молчание нельзя обречь
Дыханье пленное, что ищет слова.
И бьется, бьется скованная речь
В упорных поисках пути прямого.
Ничто невыразимо до конца.
И хоть поставлена за словом точка,
Но тянется за нею, тянется
Невидимая на бумаге строчка…
***
Как пристань, после шумных дней недели —
Безмолвное, пустое воскресенье:
Круженье первой медленной метели
И легких слов бесцельное круженье.
Я в строфы связные их не слагаю,
Пусть веют своевольною волною.
Я слушаю, я музыку вдыхаю
Нетронутых снежинок надо мною.
И сердцу замкнутому в том отрада,
Что в жизни шумной, суетной, суровой
Есть нежность ангельская снегопада
И музыка несказанного слова.
Легкое дыхание
Верный ветер прилетает,
Шелестя, листы листает,
Обвевает, завивает
Мягкий воздух голубой
Над горячей головой.
Древний, мудрый, нежный ветер
Каменных тысячелетий,
Бело-розовых соцветий
Майских яблонь, ветер гор,
Ветер — дышащий простор.
Если бы душа дышала
Так же вольно и не знала
Ни конца и ни начала,
Чтобы память не была
От разлуки тяжела.
***
Взывай из душной тишины,
Из потрясенной глубины
И руки к небу подымай
И к небу темному взывай!
Быть может, твой смятенный зов
Коснется смутных облаков,
И тайный ветер пробежит,
И тихий лист прошелестит…
Взывай! Быть может, с высоты,
Из облаков, из темноты
Не ветер листья шелохнет,
А крыльев благостных полет.
И дрогнет вся земля до дна,
Вся отзовется, как струна,
И в небо кинет долгий вздох…
И в небе вспомнит землю Бог.
Проблеск
В одиноком недоуменье
Жить — не радуясь, не дыша.
Цепенеющая в забвенье,
Спит растерянная душа.
Руки будничные в работе,
Мысли будничные темны.
Как непомнящей о полете
Вспомнить ясность голубизны?
Только музыка, пролетая
Над беспомощною душой,
Вдруг обрушивает из рая
Ливень радостный, грозовой,
И сквозь мечущиеся звуки
Все пронзительней в вышине
Ветер, веющий из разлуки
К ветру, скованному во мне.
Сон
Над головой сомкнулись плотно воды.
Не всплыть и волей не преодолеть
Мучительного сна глухие своды
И обессиленною — каменеть.
А мир другой, где ветер легкий реет,
Где жаркий свет и солнца, и огня,
Душа ни вспомнить, ни забыть не смеет,
В беспамятстве предчувствие храня.
Но береги глухонемую душу,
Живи предчувствиями светлых встреч,
Пока прибой не выплеснет на сушу,
И черная волна не схлынет с плеч.
***
Нарастает, бьется, стремится
Крылья сомкнутые развернуть,
Пленным ветром в груди томится,
Душным облаком давит грудь.
Как пленительно-роковую
Силу тайную разрешить?
Как снести эту тяжесть немую,
Этой легкости не расточить?
И в беспомощном недоуменье
Слышу смутный, тоскующий зов,
Безымянное, темное пенье,
Райский бред неродившихся строф.
