ВСПЫШКИ МАГНИЯ
Лидия Пастернак Слейтер
( L Y D I A P A S T E R N A K S L A T E R )
P O E S IE V I V A N T E
1974
© Lydia Slater
Editions Poisie Vivante, is rue Schaub, Genive
Printed in Great Britain at the University Press, Oxford
ВСПЫШКИ МАГНИЯ
Если душа ваша, лентой магнезии
Вспыхнув, горит ослепительным светом,
Может, не выдумка ваша поэзия,
Может, вы правда родились поэтом ?
Запечатлеть при таком озарении
Мысли, природу, и чувства, — мгновенно
Может быть, это и есть вдохновение, —
То, что единственно важно и ценно?
Мнится порою и мне что в экстазе я;
Чую в себе этот вспыхнувший магний.
Ручку, чернила, тетрадь! Безобразие…
Детский мой лепет смешон на бумаге.
***
В воздухе пахнет рекой и сосною,
Бодро и весело жить.
Только весною, ранней весною
Так мучительно сладко любить.
Жизнь тогда кажется страшно простою,
Глупы и гордость и честь…
Но сердце свободно мое от постоя
Было, и будет, и есть.
МИМО
Хрустя, ломая ветки,
В песок врезая след,
Сейчас промчался мимо
Меня велосипед.
Он в белой шведской куртке,
Неистово звоня,
Тряхнул смеясь кудрями —
Он увидал меня.
Я бросилась в погоню,
Крича ему вослед…
Увы, промчался мимо
Его велосипед.
***
Пестрят фонарями бульвары,
Фальшивы песок и трава,
Открыты вечерние бары,
Горит огоньками Москва,
По улицам движутся пары,
О т света болит голова,
И только луна, холодна и бледна,
На небе, в сиянии звездном — одна.
Пустынно, темно, и печально.
На улицах редкие тени,
Деревья шумят погребально,
Кусты преклонили колени,
И время ползет машинально
Тоской безысходною тленья.
Насмешки и жалости горькой полна,
Глядит одиноко на землю луна.
В МОСКВЕ 1920 года
Весны дыхание в окно
Мне улыбается. Блестяще
Сияет с солнцем заодно
И снег искристый и слепящий.
Унылых мыслей череда
Ушла, исчезла — без следа.
Как ярко желт и тепел свет!
Как сини окна, снег и небо!
Огонь из щепок и газет
В моей печурке; пахнет хлебом,
Щи закипают, ель трещит,
Дух юности во мне кипит.
О, сколько раз в конце зимы
Я так киплю и «убегаю»…
Да, ко всему привыкли мы,
Но я к весне не привыкаю.
Весна какая в январе ?
Но дух весенний на дворе.
Проходит день, темнеет свет.
На западе дрожащем реет
Над ярко-желтым бледный цвет
Зеленоватый; и темнеет
Ужасно быстро. И мороз
С нуля до четырех возрос.
Внимаю зимней тишине.
Как говор дальний слышен гулкой
Мерцают звезды в вышине,
Покой и святость в переулках;
Здесь царство снега, птиц и грез.
Не дрогнет кружево берез.
МЕЧТЫ
Он не придет, он ничего не знает,
Напрасно жду, не может он притти.
И все-же мне легко; как иногда бывает —
В воображеныи картина: мы в пути,
Кругом вода; тепло на пароходе;
Плывут назад луга, леса; вдвоем
Стоим на палубе, толкуем о погоде,
Восхищены прекрасным майским днем.
Кругом вода, над головою небо,
И теплый воздух радостно поет:
«Он тут, он тут, он не уйдет,
Он никогда еще так близок не был».
Потом в каюте пьем душистый чай;
Ни слова о любви, ведь все так ясно.
И взгляды мельком, невзначай…
Сижу, мечтаю… Знаю, что напрасно.
DAHLEM
Зной вчерашний исчез, испарился в ночи,
Духоты его нет и в помине;
Звонко яростный ливень удушье смочил:
Нынче — радость дыханья в Берлине!
Я иду без пальто и без шляпы, в одном
Только платье, холщево — открытом;
Ветер рвет его с плеч, словно хлещет кнутом,
Резво конь бьет о камень копытом.
Что за радость — итти, что за счастье — дышать
В этом бодро пьянящем просторе!
Все дано. Я беру. Здесь не надо решать.
Это — Далем; и ветер — как море.
КОЛЫБЕЛЬНАЯ
Я приду к тебе ночью, пасмурной ночью,
Когда сны и бессонница мучают,
Когда дождь за окном заунывно бормочет,
И луна застилается тучею.
Я приду невидимкой, неслышно ступая,
Подойду и поглажу, просижу до утра,
До тех пор, как тоска, безнадежно тупая,
Как кинжал отточенный не станет остра…
Я приду к тебе ночью, пасмурной ночью,
Когда сны и бессонница так одинаковы;
Когда дождь парусину забытую мочит,
Когда крыши блестящи и лаковы…
За окном — не понять: воркование, храп-ли,
Или дождь исключенья из правила учит…
Только грустно усталые падают капли,
Сны и мысли с бессонницей спорят и мучат.
Я с тобой разделю твои думы; и гладить
Буду тихо волос твоих сбившихся клочья.
Спи, мой мальчик усталый, измученный за день,
Спи спокойно глухою и пасмурной ночью!
ОТТЕПЕЛЬ
Оттепель; воздух томится спросонка,
(дома свежей, чем снаружи)
Теплый и мягкий, как ручка ребенка,
Жалок он, слаб и недужен.
Милый, не бойся, ты будешь желанным,
Дай лишь понять что случилось!
Значит — весна, значит лето нежданно
В зимний оскал воротилось ?
Что же, протри свои глазки, как дети,
Скинь свой туман, и открыто,
Облачным вздохом признайся: ты — ветер
Южный, с весны позабытый!
***
Угрюмый плот от берега отчалил
И медленно поплыл в глухую даль.
Он нагружен свинцовою печалью.
Тяжелый груз — холодная печаль.
Он тянет вниз, ко дну; и равнодушен
К тому что будет плыть или тонуть,
Он снится наяву. Сплошным удушьем
Ночная темь смыкает водный путь.
Его отправил кто-то непонятный,
Неведомо откуда и куда.
Печаль нема. Но эхом многократным
Бурлит о тайне черная вода.
Мне тяжело. Противится рассудок.
Тупая боль сжимает мне виски.
По кровеносным движется сосудам
Свинцовый груз нетонущей тоски.
***
Нету сил ни работать, ни мыслить, ни жить,
Только — плакать и спать беспрестанно;
Без движенья и цели лежать и грустить,
Все на свете забыть, всех на свете простить
И уснуть навсегда безжеланно.
Для чего я живу? Для чего за окном
Хлещет дождь, или снег, или ветер,
И деревья дрожат в лихорадке, и дом
Полон шумов и жути — все кажется сном
И печально и грустно на свете ?
Может быть это все нарочитая лень,
Или страх, перед жизнью реальной ?
Ежедневно, за утром унылым, как тень
Неизбежно, безжалостный следует день
Трезво-точный, холодно-нормальный.
Не успеешь, пропустишь — его не вернуть,
Уплывет он последним вагоном.
Ты один, и покинут; сжимается грудь;
В удивленьи глядишь на открывшийся путь,
На ненужные больше — прогоны.
Лучше спать. И в об’ятьи безбрежного сна,
В тишины переливе невнятном,
Думать нежно и больно о том, что весна
Будет снова, как детство, ясна и грустна,
И — как детство — уйдет безвозвратно.
ОСЕННИЙ МАРТ
Вчера весь день шел дождь, и вот сегодня
Земля запахла пряно, как весной.
О, что за утро! Легче и свободней
Мне дышится, и запах земляной,
Чуть слышный, но такой определенный
Счастливо-радостный, и робкий, и влюбленный
Восторгом жизни наполняет грудь.
Несусь ему навстречу в упоеньи,
И верю, верю в чудо обновленья,
И в то, что можно прошлое вернуть.
Что не сентябрь, а март благоухает,
Что мне не тридцать, а пятнадцать лет,
И что всемирным счастьем управляет
Дыханье трав и преданность планет.
Пусть нежно славит солнце в чистой сини
Умытого эфира аромат!
Я снова, будто девочкой в России;
Ты этому виной — осенний март!
НОЧЬ В ПАРКЕ
Был туман. Паутины белесой
На лужайку легла пелена,
А высоко, высоко над лесом,
В исступленьи сверкала луна.
Так сверкала неслыханно ярко,
Как прожектора быстрый обман,
Озаряя прогалины парка
И молочно нависший туман.
Легкой жутью и внутренней дрожью
(Было сыро, и ночь — холодна)
Впечатление близости множа,
Нас гипнозом сковала луна.
Разговор замолкал беспрестанно.
Тихо, тихо бежали часы.
И земля покорилась туману,
Превратив его в капли росы.
Не повторишь ты слов своих нежных,
Той заботы ласкающих рук.
Было счастье, как вера безбрежно,
И спокойно, как утренний луг.
Этим утром судьба многократно
Наяву повторяла мечты.
Было все мне так близко и внятно,
И всех ближе и явственней — ты.
ЛЮБЯЩИЙ
Промчался сон. Один опять я.
Но лишь глаза закрою я —
Я вновь держу тебя в обьятьях,
Ты вновь со мной, ты вновь — моя.
И все свое очарованье,
Всю нежность мне вверяешь ты…
Но — счастье это, иль страданье ?
Действительность, или мечты?..
Мне холодно и одиноко.
Волшебный разомкнулся круг.
Ты здесь была; ты так далеко!..
Тревогой заливает вдруг
Мне сердце. Жажду новой встречи.
Наступит-ли она?.. Зимой
Зажжется вновь морозный вечер,
Придешь, усталая, домой,
С улыбкой тихою, родная,
Присядешь снова на кровать…
Дождусь, дождемся ли?.. Не знаю.
Но буду дни и ночи ждать.
ОБЕЩАНЬЕ
Нам незачем просроченным обетом
Друг друга связывать, и связывать себя.
Лишь ложь и ревность выросли-б на этом,
Живое чувство верности губя.
Но — клятвенно тебе я обещаю:
В других и впредь влюбляться буду я
Попрежнему, тебя не предавая.
Ты — мой один, как я — одна твоя.
