Перевод — Элеоноры Иоффе
Из сборника «Карликовое дерево»
Марфа
I
От работы к работе.
Всех дел не сочтёте —
мыть, стирать да варить.
От заботы к заботе.
В этом круговороте
полжизни осталось.
Не ропщу на усталость.
Но за дней этих малость
не время благодарить.
II
К нам пришёл человек утомлённый, усталый с дороги,
как ступил на порог — будто притолока приподнялась
Вроде из Капернаума он, я слыхала от многих, —
человек этот царь Иудейский иль, может быть, князь.
Он пришёл весь в пыли после дальней дороги.
Я, понятно, поесть приготовила и подала.
А Мария-сестра, нездоровым румянцем пылая,
всё сидела у ног его, слушала, глаз не спуская,
будто душу свою за слова продала.
Я в работе всегда — без конца всё работа, работа,
как глухая, как вечно по кругу идущий слепец.
Но теперь мне ночами бессонными грезится что-то,
извелась я — хотела бы уразуметь наконец,
что сказал он, сказав мне: Одна лишь забота важна.
Нет, не мир на душе — но мечом она поражена,
словно надвое этой тоскою меня раскроило,
что есть зло и добро, где здесь правда, где кривда — забыла,
бесполезным мне кажется всё, что ценила досель,
и не знаю, в чём смысл человеческой жизни и цель.
Из сборника «Король Золотой Камзол»
Я люблю
Когда я, будто распятая на колесе,
должна разрываться
между двумя полюсами,
потому что я слишком мала,
чтобы оба их осознать,
только боль в моих членах
вложит в уста мне слово «люблю»,
ибо этого зла
мне другие
не причиняли.
Когда я, будто распятая на колесе,
растягиваю свою доброе и злое «я»
между двумя полюсами,
боль в моих членах
выжжет проклятие с губ
и перекует мой рот,
откуда раскаленными слитками
сорвутся слова:
«Я люблю».
Лес горит!
Хлещите, хлещите,
лес горит!
Пламя прыгает с ветки на ветку,
листья и хвоя сыплются пеплом,
тлеет мох,
змеи уже уползли из огня,
убежал медведь опалённый,
птицы умчались.
Хлещите, хлещите,
лес горит,
что осталось, спасайте!
Души обугливаются там,
море огня стонов полно,
вереск искрит, трещат стволы,
змеи уже уползли из огня,
убежал медведь опалённый,
птицы умчались.
Хлещите, хлещите,
лес горит!
Из сборника «Скальный грунт»
Ветер
В последний вечер
на лесистой гряде
он бросил в меня сухой шишкой
и побежал по тропинкам,
вздыхая и воя.
Когда я спать улеглась,
он кружил вокруг дома,
отирая углы и облизывая рамы,
и царапал по крыше,
словно десять маленьких птичьих лапок,
и шептал в дымоход.
Утром на шоссе
он гнался за машиной,
а потом прыгнул в лес
и играл там один,
крутясь на месте
и разбрасывая листву.
Он помчался
вдоль Пяйянне
и встречал меня
в Хельсинки,
набрасываясь из-за каждого угла,
уже успев
поболтать с каменными кошками
у церкви святого Иоанна,
обежать вокруг парка Кайвопуисто
и вырвать пушинку
из мелькающих крыльев чайки.
Из сборника «Вестник»
Когда тают снега
Когда тают снега
и обнажаются скалы,
вижу в каждой скале
изборождённое возрастом лицо моей матери,
тёплое в солнечном свете,
когда лёд растопила любовь.
Валун
Я — валун,
отколовшийся от материнской скалы,
ледником далеко унесённый,
льдом заброшенный,
я в лесу одинок,
я чужой.
Равнодушно стою, если дети
играют вокруг.
Равнодушно стою, когда на спину мне
падает снег. Но
не обтёсывайте меня,
ибо стою, похож на медведя, и размышляю.
Я не холоден. Я тоже теплею,
когда светит солнце.
Источник: Голос женщины. Женская поэзия Финляндии: антология. Издательство «Пушкинского Фонда», 2017 г.
