Молитва
Пугай, испытывай меня,
Но не наказывай, Всевышний,
И сделай, чтоб тревога дня
Мне завтра показалась лишней,
Чтоб опаливший душу страх
Взметнулся трепетнее птицы,
Чуть дрогнул на лету в стихах
И шевельнул крылом страницы…
1946
***
Уходили в море корабли.
В темноте мы смутно различали
Полосу покинутой земли.Жалобно кричали чьи-то дети
И шумела черная вода,
И казалось, гибнет всё на свете,
Сторожит и за морем беда.Но мы живы… Чужеземной птицей
Пролетает за весной весна.
Почему же до сих пор нам снится
Примерещившаяся страна?
На чужбине и солнце и тучи другие,
И волна говорит на чужом языке…
Я черчу твое имя, Россия,
На приморском песке.
Пусть приносит мне ветер соленый и свежий,
И смывающий буквы родные прибой —
Только звуки чужих побережий,
Все равно – я с тобой.
1947
Пленные слова
Светлый день по новому чудесен,
Песни просит новая весна.
В скучных книгах столько скучных песен…
И кому нужна еще одна?
Почему же, словно в лихорадке,
Охмелев от звуков, чуть дыша,
Я пишу в растрепанной тетрадке
Кончиком тупым карандаша?
Пятна солнца пляшут на паркете,
За окошком шелестит листва…
Эти листья, шелест, блики эти —
Пойманные, пленные слова!
1952
***
Так радостно и, кажется, вчера
Я на заре на длинный путь вступала.
В закатный час теперь понять пора:
Конец дороги ближе, чем начало.
Уже в тени пройденная гора,
Спускаюсь вдоль темнеющей тропинки…
В моей косе всё больше серебра,
У губ, у глаз всё новые морщинки.
Как в зеркало, гляжу я в гладь пруда,
Но ясный пруд души не отражает —
Душа еще нелепо молода,
Как будто ей покой не угрожает.
1952
***
Передохнуть… Задуть фонарь дорожный.
Закрыть глаза. Увидеть сад и дом…
И улыбнуться радости несложной:
Двум ласточкам над небольшим гнездом.
В конюшне темной лошади пугливой
Дать на ладони свежую морковь.
По утренней росе бродить лениво,
Придумывать несчастную любовь.
1951
***
Сегодня я тебе чужая,
В кругу родных с тобой на «вы»…
Себя, быть может, унижая,
Я берегусь худой молвы.
И я усердно изучаю
Узор персидского ковра,
А ты молчишь над чашкой чаю…
Как было хорошо вчера!
1945
***
На площади у снежного сугроба
Он моего коснулся рукава.
Мы в тот же миг остановились оба
И растеряли сразу все слова.
Но зазвучал такой звенящей песней
Там на морозе мой счастливый смех!
Ожег огонь, других огней чудесней,
Мое плечо сквозь оснеженный мех.
1944
***
Мне помнятся: глухая мгла
И силуэты колоколен.
У колоннады я ждала…
Забыл он клятвы? Или болен?
Мольбы я к небу вознесла,
Как в одиночестве келейном.
Заплакали колокола,
Колдуя над холодным Рейном.
Их медный голос гулко пел.
Клубясь, волна заклокотала
И в клочьях дыма загудел
Гудок у близкого вокзала.
Я помню Кельн, колокола,
Под голым кленом камень клейкий,
Где я кудесника ждала
У заколдованной скамейки.
1945
***
Щедро дни и ночи разметало время,
Я их собирала бережно за ним
И на плечи клала золотое бремя:
Цвет журчащих вёсен, снег звенящих зим.
Яркий снег растаял на большой дороге,
Пылью облетели на ветру цветы,
И теперь – в преддверьи – где-то на пороге —
Я стою с тяжелой ношей пустоты.
***
Что было нежностью согрето
И что в слова нельзя облечь, —
Всё это встречу где-то, где-то,
Когда мне будет не до встреч.
Там с неизбежностью прощальной
Безрадостно и беспечально
Раскинется недвижный свод,
Там ждет паромщик молчаливый
У берегов подземных вод
Вблизи нешелестящей ивы…
Памяти Э. Л.
Безмолвна жуткая столица.
Гусиный шаг тупых солдат.
В двадцатом веке небылица
Страшней, чем сотни лет назад.
Горячий взгляд, тревожный шепот
И нежность скорбного лица…
И вновь шагов тяжелых топот
У оснеженного крыльца.
Под белым фонарем вокзала
Блеск обручального кольца —
Как отблеск светлого начала
Непостижимого конца.
***
Где ты, девочка с мягкою чёлкой,
Шестилетняя тёзка моя?
Разливались по синему шелку
Облаков белоснежных края…
Ты сказала, взглянувши на небо:
«С молоком светло-синий кисель!»
Над тобою смеялись… О, где бы
Мне найти тот веселый апрель?
Это было в каком-то апреле…
А в каком? – Потеряла я счет!
Мы устали, давно постарели,
Только девочка где-то поет,
Повторяет свои небылицы,
Так же молодо плачет она…
У какой тридевятой границы
Зеленеет все та же весна?..
***
Я не хочу стучать в чужие двери
И греться у случайного костра.
Мне дороги мои, мои потери,
Уединенность мне сестра.
А за размах минувших дней широких,
За то, что я стихами говорю,
За смех детей, за пушкинские строки,
За энциан на скалах синеокий
Создателя благодарю.
***
Корабль отчалил на рассвете…
Где ветер рвал рыбачьи сети,
Качая брошенный челнок,
Я села на сухой песок.
Я верила, как верят дети,
Что силой веры я могу
На одиноком берегу
Найти в песках тысячелетий
Песчинку времени — Вчера.
А небо плакало с утра…
***
На окнах плющ… Чужой проулок дальний…
В незрячем доме, верно, так темно…
Я помню сумрак деревенской спальни,
Где плющ завесил кружевом окно.
Но в детстве мне казалась веселее
Она всех комнат на земле.
В ее зеленоватой мгле,
Как в пахнущей листвой аллее,
Так сладко было по ночам не спать!
Когда ж заря, сквозь плющ алея,
Свои лучи бросала на кровать,
Который раз с упорством странным
Старалась зеркальцем карманным
Я луч сияющий поймать…
На окнах плющ разросшийся и гибкий
В проулке узком и слепом…
Я в тупике – мне выход незнаком.
А сквозь туман беззвучно зыбкий,
Откуда-то, где не редеет мгла,
Из неземных, быть может, измерений
Идут рядами чьи-то тени…
Какие их поймают зеркала?
***
Я в полудреме в вечность заглянула.
И, содрогаясь, отшатнулась я.
В раскатах грозных неземного гула
Еще дрожала под ногой земля
И ускользала, исчезая где-то…
Свой рай грядущий, может быть, губя,
Я ухватилась за мою планету,
Ее в бессильи яростней любя.
