Ноктюрн
Трепетна водная гладь…
Луна во всех водоемах…
Не вглядываться. Не вспоминать.
Спать в аромате черемух.
Сна оградиться стеной,
Чтобы не вспомнить свежий
Черемуховый настой
Ладожских побережий;
Чтобы не вспомнить луну
В тех небесах знакомых,
Что серебрит волну
В бухте родных черемух.
Перевод Э. Шустера
Весенние стихи
Я знала сказкой смерть,
давно и очень просто:
как урожай крестов
на пажити погоста.
Но поняла вчера,
сию минуту даже:
любимый под крестом,
уйду и я туда же.
То, что узнала я,
назавтра не забуду:
мне эта жизнь мила,
я не хочу отсюда.
Весна цвела вокруг!
И листья зеленели!
Я слышала, как дни
от золота звенели;
кто же оставит их
резвящуюся стаю,
что краше каждый миг,
с тех пор как жизнь я знаю!
Бог мой, как страшно мне
присутствовать на тризне
всей этой красоты
еще до смерти — в жизни!
Перевод Э. Шустера
Каприз
Нет, чересчур много листьев в шатре чернотала,
нет, чересчур зеленеет трава на лужайке,
нет, чересчур горячо вдруг весна задышала,
нет, чересчур она летняя в роли хозяйки.
Да, чересчур эти взгляды недетски речисты,
в них чересчур безошибочно мысли читаю.
Ну а улыбка прозрачнее заводи чистой…
Лучше уйди, а не то я от зноя растаю.
Перевод Э. Шустера
К Мемнону
Когда виден ты, огненный,
весь песок пылает; зрачки
обжигает боль, пламенный,
когда светом ты все слепишь.
Мне, рабе твоей, для чего
ждать и петь тебя одного?
Когда нет тебя, огненный,
стыну я — ведь песок, что лед.
Когда нет тебя, пламенный,
нет земли тогда, неба нет.
От тебя восторг одного,
жду, пою твое волшебство.
Перевод Э. Шустера
Анализ
Избу сердца твоего гниль запорошила.
Стены ветхие больны — одолело тленье.
Стуком каблучков избу я бы подлечила,
в нежных ласковых руках принесла спасенье.
Стены прочные гниют от тоски-печали.
За бессветным утром день кажется прескверным.
Видно, хочется избе, чтоб по ней шагали.
Видно, скучно сердцу жить неизменно верным.
Оживай, изба, шуми новой ходьбою,
разожги очаг, суши слезы зимних песен,
чтоб покрылись бревна стен молодой листвою,
чтоб ушла из сердца прочь горестная плесень.
Перевод Э. Шустера
Подобранный колосок
Летний вечер, косою все тише звеня,
докосил с кряжей запада отсветы дня.
Луч неяркий один над землею остался,
он, как колос на убранной ниве качался
и деревьям светил. И раскладывал лес
тени на большаке. А у склона небес,
где еще облака золотились немного,
в поле жизни вела, уводила дорога.
Переполнила счастьем меня красота,
хоть далеко лежали родные места,
тени северных гор и пожары залива.
Двух полей озирая бескрайнее жниво,
как хотела я крикнуть: «Прохожий, постой!
Видишь там, видишь здесь колосок золотой?!»
Не забыть наслажденья! — Ему предавалась
и рыдала — во мне ость тоски оставалась.
Перевод Э. Шустера
Клен осенью
В городе этом бесцветном,
под этим сумрачным небом
пятнышко света сегодня одно —
это я:
светится сердца багрянец,
радугой — воображенье.
Я так от всех отличаюсь.
Словно должна я
тучи пристрастием к жизни раскрасить.
Словно должна я
синим отдлеать тени,
выкрасить ветви зеленым,
выжелтить ясным лучом
серые эти места.
Через мгновенье
клен своей кроной скроет дорогу.
Скоро забудется снег,
облепивший все листья.
Даже сугроб удивится —
кто это смел,
ледяные алмазы разрушив,
украсить черные ветви.
Перевод Э. Шустера
Покоя!
Ласкова тень ветвей,
мил ветерок.
Шагнув из моих дверей,
ступит покой за порог,
и усядется на скамью,
и задумается -куда? —
и благословит, что люблю,
и останется навсегда.
Перевод Э. Шустера
Серый день
Случаются дни, когда
все — ничтожного роста.
Карликовый мысое
воли облепила короста,
лодка куском коры
у ивы мается сонной.
Я ниже куцых берез,
в сердце все приземленно.,
переживанья мелки,
ими к земле и пригнута.
Огромна одна тоска,
огромна, как смерти минута!
Перевод Э. Шустера
Альпийская фантазия
Вверху — вечный лед, чистый, нетленный.
Внизу — где земля — темно, неизменно.
Вверху и внизу разгоняет тень
из странствий вернувшийся вешний день.
Он свет раздает, щедрот не считая.
Он столько увидел, мир огибая,
что разницы нет для него никакой
меж скромной долиной и гордой горой.
И только в одном он их различает:
сиянье свое он льду поручает,
а сам неизменно следит, чтоб тепло,
жизнь возрождая, в долину текло.
Вверху — вечный лед, чистый, нетленный.
Внизу — где земля — темно, неизменно.
Вверху и внизу разгоняет тень
из странствий вернувшийся вешний день.
Перевод Э. Шустера
Летнее утро
Сон, как туманы холодные, тает;
туман, как рассветные сны, улетает.
Встав над ресницами, над камышом,
солнце весь мир пробуждает лучом.
Я просыпаюсь от громкого звука:
это, не в силах от голода спать,
рыщет по пруду охотница-щука.
Оком круглящимся водная гладь
смотрит вокруг, а на берег песчаный
шум наползает из пены тумана.
Хруст пробужденья вторгается в тишь.
Словно из сказки, моргает камыш.
«Гляньте, взгляните, — летит над волнами, —
солнечный шар вместе с нами плывет».
Разве не полон твоими шагами
гомон, ознаменовавший восход?
И не тебе откликается хвоя,
звонко ссыпаясь с упругих ветвей?
утро скорее наполни собою!
Тает печаль, как остатки теней;
ноги ступают твои без запинки
по огибающей корни тропинке,
что выбегает на берег, а тут,
золото в зелени, прыгает в пруд.
«Гляньте, взгляните», — волна в умиленье.
День все не сбросит постылый покров,
сотканный парой ночных облаков,
что в небесах проплывают, как тени.
Перевод Э. Шустера
В царстве гирлянд
Плохо родиться кустом в царстве гирлянд.
Все ахают — кустик! деревце! —
не понимая, что ветви твои
нераздельны с товим стволом
даже при искусственном свете.
Что жизни источник один —
луч солнца! луч солнца! и ливень
или фонтан сновидений,
нацеленный прямо в небо
из водовода корней.
Перевод Э. Шустера
Вечерняя песня
Чудесный день уже смел и убрал
с глади волны красоту.
И крылышко бабочки он порвал,
убил и бабочку ту.
О солнце, в горячие длани твои
отблески дня отдаю,
крылатую песню о бытии
и вечную боль свою.
Некому бабочку миру забав,
кроме тебя, возвратить,.
Только в горниле твоем побывав,
сможет она ожить.
Перевод Э. Шустера
Ночью
Не его ли, кто уснул вечным сном,
замаячила улыбка за окном?
Не восторг ли, ставший скорбью могилы,
в самый тягостный мой час и унылый
засветился с порывом ветерка?
Мерзла я — теперь согрелась слегка.
Кто окончил незакоченный стих,
коль не ты шепотком из нас двих, —
стих о нас — я, не колеблясь нимало,
под твою диктовку писала.
Утром все это припомнится мне,
а пока забуду все в сладком сне.
Перевод Э. Шустера
Садовница
Почему так по-разному звезды светят:
одни сияют, другие меркнут, третьи погасли?
Почему так по-разному людям дается:
пламя счастья — одним, другим — мрак страданий?
Вам с вашим блеском, сердечные, внять бы нужно:
коль стоять, как цветы у меня, — в шеренгу,
всем всего будет равной долей.
Перевод Э. Шустера
Свет под кисеей
Нежная ночь
в темной комнате,
где стены словно из угля.
За окном она серого цвета:
это — свет
под кисеей.
А в комнате — только мрак.
Ночь не так беспросветна, как моя жизнь.
В ночи есть радость
под скромной фатой.
Ночь, ты смотришь из рамы моих представлений о ночи
в мир, но не в душу мою.
Перевод Э. Шустера
Воспоминание
Словами не сдвинуть горы,
не отомкнуть замка у меня в двери.
Но когда ты ушел,
я впустила к себе в тепло
слова, что похожи на птиц,
бьющихся в окна.
Они рады без устали петь.
Я могу их без устали слушать.
Перевод Э. Шустера
Песня леса
Нет сил в ветвях, когда деревенеет корень,
и нет у сердца сил, когда томит тоска.
Ты прахом должен стать, чтоб был повторен
круг жизни, начинавшийся с ростка.
Своей поклажи через мост разбитый
не переправит караван дождей.
В земле крошась, отдай себя любви ты
до малых крох для будущих ветвей.
И травы сердца возврати обратно,
чтоб чудом жизни вновь расти, цвести.
Не стань стволом, умершим безвозвратно,
расплавь лед смерти в чьей-нибудь горсти.
Перевод Э. Шустера
Женщина
Будь я деревом,
сорвалась бы с корней
и пришла бы к тебе под окно.
Но я не дерево, сижу одна,
поджидая тебя у окна.
Перевод Э. Шустера
Перемена
Круг — не взойдешь, —
впивается жесткий в колено
холм. Взобралась!
Теперь скольжу под уклон
по траве, укрывшей острые грани
Перевод Э. Шустера
Liebesschmerz
1
Если б слеза была
громче шагов с крыльца,
громче удара крыла,
ты услыхал бы, что я
в чужие края ушла.
2
Ах, хоть слеза была
громка, что шаги с крыльца,
громка, что удар крыла, —
все в том же верчусь кругу,
уйти из него не могу.
Летние стихи
Незачем мне в шелк наряжать
свое дитя.
Лохмотья, забывшие цвет, — вот обличье,
которым ты не оскорбишь,
в котором ты не отвлечешь от красот
и нервных восторгов за чашечкой чая
по поводу здешних
дерев, и земель, и вод.
Не думай о шелке, дружочек.
К корявой коре щекою прижмись.
Ты ведь сосны сестрица.
Перевод Э. Шустера
Лестница над лугом
Синие бабочки, детские глазки,
к легкому, слабому лютику мчатся.
А лестница лет
все выше восходит над лугом,
и наши глаза к другим привыкают цветам
в виде линий, извивов мысли,
пока не составит все это фигуру судьбы.
Перевод Э. Шустера
«Отче наш» на новый лад
Даждь нам, иначе —
не отними!
Сможешь ли без молитв,
творимых твоими детьми?!
Хотя никогда на свет
не выведешь нас из тьмы,
жизнь, наше малое счастье,
не отними!
Перевод Э. Шустера
Колдунья
Шла я, радости платок шелковый держа в руках.
потому был легок шаг, слез не стало на щеках.
«Ты» глазами говорила, встречных привечая.
Позабыв, что я колдунья, маленькая, злая.
Бросив радости платок на плечи, кружилась я.
Только ты, другой теперь, отвернулся от меня.
Вспомнила, что я колдунья, что меня страшатся.
Взоры вспомнила, в которых льдиночки крошатся.
В кофте теплой до того, что уж не до красоты,
я бы не замерзла, если б не твои глаза, не ты.
«Вы» глазами говорю я всем спешащим мимо.
Ненавижу их. Колдунья, холодом гонима.
Перевод Э. Шустера
Победы и пораженья
Самых высоких вершин,
и тех мы уже не видим —
тропа сорвалась в овраг.
Они видны вам,
от нас далеко отставшим.
Перевод Э. Шустера
Возвращение
Под маской,
под личиной чудовища —
живой человек.
Танец его — часть крокодильего праздника.
Танец его — часть повседневной жизни танцора.
Когда он уходит, эту отбросив часть,
в какой возвращается замкнутый круг
жизни —
своей?
крокодильей?
Перевод Э. Шустера
Сила
На огненных
линиях герба —
следы железных сапог.
Перевод Э. Шустера
Рисунок
Облако опустилось и стало
кроною древа,
голой, безлистой.
Перевод Э. Шустера
Музыкальный инструмент
Сломанная тростинка.
Наполовину флейта. В углубленье —
звук, без изъяна, цельный.
Перевод Э. Шустера
Портрет
Позади тебя море,
твой лоб рассекают морщины,
в руках твоих — каменная плита,
твоя работа, дело твое,
часть твоей жизни
ее свидетельство.
Прожилки на тыле руки, как на ладони листа,
морской пейзаж, рыбацкие избы,
дороги дуга, твой жест —
Для меня правдивей всего, что есть.
Ты — это дело твое, а дело твое — это ты.
Перевод Э. Шустера
Мое отсутствие
Когда меня нет —
это зренья обман.
В паузах
страстно и дробно
стучат взволнованные секунды.
Перевод Э. Шустера
Между странами света
Я родилась
между странами света:
ибо верхушке
заиндевевшего дикого клена не быть
карликовой березкой.
Перевод Э. Шустера
Жизнь
Оплывает свеча,
горючие капают слезы,
нить все короче, короче.
Остается фигурка из воска свечного…
Неотчетливый образ былого.
Перевод Э. Шустера
Стая
Словно плуг, прорезают небо
перелетные птицы
в начале пути.
Только у цели
распадается стая.
Перевод Э. Шустера
Издание: Библиотека финской литературы. Поэзия Финляндии Перевод с финского и шведского / Сост. и послесл. Э. Карху. — Москва : Прогресс, 1980. — 383 с.. — (Библиотека финской литературы).
