Стихотворения Варвары Малахиевой-Мирович

***

На мраморную балюстраду

И на засохший водоем

В квадрате крохотного сада

Под хризолитовым плющом

Гляжу я так же, как бывало

В те обольстительные дни,

Когда душа припоминала,

Что в мире значили они.

И вижу черную гондолу,

Мостов венецианский взлет,

И голос сладостной виолы

Меня томительно зовет.

Сквозь шелк дворцовой занавески,

Как нож, блистает чей-то взор,

А весел радостные всплески

Звучат, как поцелуев хор.

И знаю, в этом же канале

На мягком и тенистом дне

Я буду спать с твоим кинжалом

В груди, в непробудимом сне.

Сергиев Посад

***

В тонком виденьи
мне нынче приснилось:
Входит Иванушка в келью мою.
«Ты, – говорит он, – Христу обручилась,
Я же тебя, как и прежде, люблю».
«Что ж, – говорю я, – мое обручение?
Некую тайну вместить мне дано. –
Он – как заря, ты – как снег в озарении.
Ты и Христос в моем сердце – одно».
Он говорит мне: «Пустое мечтание!»
Тут я открыла глаза.
Вижу – на небе зари полыхание,
В окнах морозовых веток сияние,
Льдинкой висит на ресницах слеза.

***

Сказывают в песнях, сестрица Мариша,
Про земную любовь поют соловьи,
А я всегда в их щебете слышу,
Что мало и им земной любви.
Слыхала я тоже: в лунные ночи
мечтанья плотские томят. –
А мне, как закрою очи,
Всё невидимый видится Град.
Рассказать про него не умею,
Но в снах я в нем живу
И, проснувшись, одно лелею:
Узреть его наяву.
Скоро уж смертушка милая
Мне двери к нему отопрет:
Сама я и от роду хилая,
И кашляю третий год.
***
В третьем годе
Мучилась я, Пашенька, головой;
Прямо скажу, что была я вроде
Порченой какой.
Голова болеть начинает —
Сейчас мне лед, порошки,
А я смеюсь, дрожу – поджидаю,
Прилетят ли мои огоньки.
День ли, ночь ли – вдруг зажигается
Вокруг звезда за звездой,
В хороводы, в узоры сплетаются,
Жужжат, звенят, как пчелиный рой.
Церковь над ними потом воссияет,
Невидимые хоры поют —
Не то меня хоронят, не то венчают,
Не то живую на небо несут.
И так я эту головную боль любила,
Срывала лед, бросала порошки,
Но матушка-сиделка усердно лечила —
Так и пропали мои огоньки.

***

А. К. Тарасовой

Цикламена бабочки застыли на столе.

Под алым одеялом Алла

Спит в темно-синей утра мгле.

И снятся ей Венеции каналы,

И мавр возлюбленный с нахмуренным челом,

И роковой платок, и песня Дездемоны.

Но в коридоре крик: «Беги за кипятком!» —

И ярый топот ног ее из грезы сонной

В советскую действительность влекут.

И уж обводит ясными очами

Она свой тесный каземат-приют:

Вот чемоданы, ставшие столами,

Вот пол измызганный, вот чайник с кипятком,

Тюфяк, под ним два бревнушка хромые.

………..

Венеция и мавр — все оказалось сном.

Я — Алла Кузьмина. Я дома. Я в России.

12 декабря 1924 г., Москва

 

***

Милый друг, мне жизнь не полюбить,
Но люблю я жизни отраженье,
И мила мне золотая нить
Меж земным и неземным свершеньем.

И дворец, что в зеркале пруда
Опрокинул ясные колонны,
Пусть не будет нашим никогда,—
Тяжесть царской знаем мы короны.

На престол тобой возведена,
Я тебя венцом моим венчаю.—
Милый друг, земная жизнь темна,
Но светла над нею жизнь иная.

Убаюкай зыбь души моей,
Тайну неба пусть она лелеет.
Пусть святая нить любви твоей
Между мной и небом — не слабеет.

***

Как вожделенна страна познания,
Как многозвёздно она светла,
Её сокровищам нет названия,
Её обителям нет числа.

Как беспощадна страна познания,
Её пути — огонь и кровь,
Её закон — самосжигание,
И дышит смертью в ней любовь.

И как чудотворна страна познания —
В ней прах и пепел встаёт живым,
И улетает, как ветра дыхание,
Что звали мы жизнью и сердцем своим.

* * *
Звонко плещется ведро
В глубине колодца черной;
Быстрых капель серебро
На кайме пушистой дерна.

Напоили резеду
И гвоздики, и левкои.
У игуменьи в саду
Маки в огненном бреду
Славят царствие земное.

У колодца шум растет
Словно улей в час роенья:
Лизавета в мир идет –
Замуж дьяк ее берет –
Искушенье! Искушенье!

ПОСАД

Слетаясь на хребте сарая,
Ворон и галок кружит стая;
Под сенью трепетных берёз
Звенит на улице покос.
В саду, за частым частоколом
С жужжанием дремотным пчелы
Снуют в малиновых кустах.
Как страж, рябина на часах,
Под ней скамья за воротами-
Сидеть вечерними часами
В беседе мирной старикам,
Крестясь на отдалённый храм
Рукой, в трудах дневных усталой,
Когда в лучах заката алых
Средь синей леса темноты
Горят Киновии кресты.

* * *
По морозу бегут саночки –
Везет заинька бараночки.
Одну – козлику,
Одну – котику,
Одну – кошечке,
Одну – розовому ротику –
Сережечке.

* * *
Расписала Аннушка игуменье писанку
Черною глаголицей: Христос воскрес!
По красному полю золотые листья
Золотые гвозди, и копье, и крест.

Все-то мы хлопочем, все-то украшаемся,
Писанки да венчики, пасхи, куличи,
В этих куличах-то все и забывается.
В сердце Божьей Матери стрелы и мечи.

Божий Сын во гробе, ангелы в смятении,
По церквям рыдальные гласы похорон,
Славят страсти Господа и Его терпение,
А у нас-то скалок, мисок перезвон.

Радуйся, Невеста, Невеста Неневестная!

Венчик Тебе вышьем мелким жемчугом,
Уберем Владычицу-Заступницу Небесную
Белыми ромашками, синим васильком.
Матушка Ненила накроила розанов.
Слова нет, что в розанах больше красоты,
Только не пристали розы Богородице:
Приснодеве к личику девичьи цветы.
Хвалят Тебя ангелы-архангелы небесные!
Чрево Твое – небо, Сын Твой – сам Господь!
Радуйся Невеста, Невеста Неневестная,
Просвети и нашу темную плоть.

* * *

Зашумели снега ручьями узывными

Омыли корни водами живыми,
Голосами птичьими, переливными
Славит дубрава Воскресшего Имя.
Обновляйся, новый Ерусалиме!
Все деревья званые и все избранные
Вчера были сирыми и нагими.
Сегодня уборы на них сребротканные
С подвесками жемчужными и золотыми,
Обновляйся, новый Ерусалиме!
На могилах травы умильно зеленые
Рвутся из-под камня с вестями благими,
Чует сердце мое вознесенное
Новую весну за веснами земными.
Обновляйся, новый Ерусалиме!

* * *

Душа моя – свечечка малая

Перед иконою Спасителя темною.
Сегодня она пасхальная, алая,
Вчера была – страстная, зеленая.
Вчера омыло ее покаяние,
Омыло чистой водой, нетленною,
И стало радостью испытание,
И радость стала совершенною.
Лучится мой дух, слезами теплится,
Огарочек малый перед иконою,
Сейчас догорит и опять засветится
Страстной – покаянной, свечой зеленою.

* * *

Лампады алой мое сияние

Как сердца пронзенного кровь
Перед Спасом Благого Молчания
Зажигает любовь.
Все, чем сердце пронзенное полно,
Все, чего не постигнуть уму –
Тебе, Господи, Спасу Безмолвному,
Тебе одному.

* * *

Ударила в колокол мать Аглая

К ранней обедне время идти.
Всю долгую ночь не спала я,
Читала «Спасенья пути».
Спасутся праведники, пустынножители,
Мудрые девы, святые отцы,
Священномученики, церковноучители,
Вся верная паства до последней овцы.
Ни в книгах священных нигде не сказано,
Чем нераскаянный дух обелить,
И то, что печатью смерти связано,
Может ли жизнь разрешить?
И кто согрешил без покаяния,
Кто вольною смертью запечатлен,
Спасут ли того любви воздыхания
И все, чем ангельский чин силен?
Рясы моей воскрылия черные!
Скорей бы в незнаемый путь улететь…
Устало сердце мое непокорное –
Устало скорбеть.

* * *

Росами Твоими вечерними

Сойди, Сладчайший Иисусе,
На волчцы мои и тернии,
На каменное мое нечувствие.
Не вижу света закатного,
Не слышу церковного пения,
Как смоковница, Богом проклятая,
Засыпаю в постылом терпении.
Очи слепым отверзавший,
По водам ходивший Христос,
Дочь Иаира от смертного ложа воззвавший,
Коснись меня чудом слез!

* * *

Золотые маковки обители

По-над ельничком мелькнули и пропали.
По крутым холмам к ней до ночи дойти ли мне?
Что-то ноженьки гудут, пристали.
Птичьи гласы правят повечерие.
Засинели дремы по кустам.
Дай мне, Господи, по вере и усердию
Крепость духу, силушку ногам.
Отзвонили звоны колокольные,
Отгорела в небе зорька алая.
Вы луга, леса мои привольные,
Вы былинки и букашки малые!
Новым слухом дух мой наполняется,
Тайнопевный слышу ваш канон,
Сердце песнью вашей причащается,
Как пасхальным хлебом и вином.

* * *

Гроздия белого инея

Алеют рассветным лучом.
С тобою, Господи, ныне я
Во свете Твоем.
Гроздия белого инея
Истают при свете дня,
Покину я твою скинию,
Но Ты не покинешь меня.
Гроздия белого инея
Стекают на землю с высот,
Но из праха земного уныния
Твой луч меня воззовет.

* * *

Вот и кончилось мое послушание

Отжала полосыньку до конца,
Приими, Господи, мое покаяние,
Не отжени от Твоего лица.
Призри на долгое мое смирение!
А если гореть повелишь в аду,
Пошли мне для адовых мук терпение:
С именем Твоим во ад сойду.
Глашенька, свечку зажги мне отходную,
Стань в головах, отпускную прочти –
Девичьи молитвы до Бога доходные,
Дурость мою и гневливость прости.
1915
Воронеж, Киев, Москва, Сергиев Посад