Стихотворения Антонии Поцци

Амбары

Полукруглою бровкой
обкошенная трава
обступает амбары —
как будто желая
очертить на земле
круг вершин,
что высокое небо сжимает —

Стыдливость

Если какое из бедных моих слов
придется тебе по сердцу,
и ты мне об этом скажешь
хотя бы только глазами,
я распахнусь перед тобой
улыбкой счастливой,
но все-таки буду дрожать,
словно маленькая юная мама,
что краснеет, от прохожего слыша,
как младенец ее прекрасен.
1 февраля 1933

Невинность

Под солнечным зноем
в тесной лодке озноб —
чувствовать против моих коленок
мальчика чистую наготу,
упоение мукой —
носить в крови то,
о чем он не знает.
Санта Маргерита, 28 июня 1929

Обмен

Л.Б.

Так и продолжим:
я – дарю стихи и букетики первых цветов,
чтобы ты относила их маме,
а ты – сдерживай жизни моей поток
твоей решимостью, жаркой как пламя.

Милан. 21 апреля 1929

В жару

Ночью, только стемнело,
наэлектризованные сверчки
тёрли мне, накаляли виски,
и кровяная луна
тенями красными молотила
моё созревшее тело.

А после мама зашла,
переступая тихо,
с тихо мерцающей звёздочкой,
и красным ладонь светилась:
мама несла светлячка
своей заболевшей девочке.

Главный

На фоне дверей из бронзы,
лицом к последнему солнцу
речь к своему народу
держал Главный.

И больше лиц простиралось,
волной колыхая площадь,
чем было спелых колосьев
на поле его отца.

И громче в громовых криках
его повторялось имя
чем бил в старой дедовской кузне
дедовский молот.

И вот на дверях из бронзы
с последним Главного словом
угас последний багрянец
зашедшего солнца.

И в небе внезапно предстали,
нависший вечер встречая,
огни светильников новых,
и стал прозрачен у храма
плит кружевной мрамор,
и вознесенные шпили
блеск излучали.

А в тёмной волне человечьей
одинокое каждое сердце
радостью тайной дышало,
что впредь одиноким не будет,
желая в костре потеряться
средь миллионов искр.

А в тёмной волне человечьей
каждое сердце искало
в тканях трибуны –
оттиск его ладоней,
в храмовой бронзе –
его выбитый лик.

Незабываемое зрелище

Смотри:
это мой ребёнок
придуманный.

Я сама связала ему костюмчик
из белой шерсти,
крючком.

Он даже умеет сказать “мама”
– да-
если его положить на животик.

Дай-ка мне его на руки
на минутку.
Вот,
слышал,
как он мне сказал:

“Мама”?

Это мой ребёнок,
видишь?
Это придуманный
мной ребёнок.

31 января 1933

Дон Кихот II

Еле слышные,
долетают к тебе
устрашённые крики
голой земли,
следящей,
как на огромном крыле
вращаешься ты,
распростёртая.

22 февраля 1935

Сверчок

“Ох уж горькая какая
ты судьбинушка моя…”

Выхожу, прерывая
пенье девочки
у ручья.

Бабочки белые
перелетают, танцуя,
тишину над водой.

И вновь за моею спиной:
“Меня бросил мил дружок” –

словно сверчок,
что замирает,
заслышав шаги
среди трав

и снова под солнцем
поёт, изливая
в трель
мимолётный
страх.

25 июня 1935

Легенда

Нёс меня конь мой
через листву
в послушном полёте.

Тёплая жизнь в ветре –
его дыханье,
блеск влажных глаз
среди красок осенних;
золотилась шёрстка на солнце.

Камни подскакивали
на горах
под цокот копыт серебряных…

20 августа 1935

Уверенность

ты – трава, и земля, и такое чувство,
будто ступаешь ногами босыми
по свежей пахоте поля.
Для тебя я надела этот красный передник
и, склоняясь над родником,
безгласно затерянным в пазухе горной,
я знаю: одно мгновенье
– и полдень заплещет
зябликов трелью –
и прольётся твоё лицо
в светлое зеркало, вместе с моим.

9 января 1938