Дикая редька
В тот год опухла, почернела мать,
И навсегда глаза её закрылись.
Её подруги стали навещать
Наш дом – и на гостинцы не скупились:
Конфетка, книжка, кукла… А одна
Пришла, к груди младенца прижимая.
Лишь дикой редьки мне дала она.
Глотала молча слёзы, как немая,
И гладила меня по голове,
Волос, как мама, ласково касалась.
И редька та мне сладкой показалась
И жёлтой, словно солнце в синеве.
…Ох, доченька, кровиночка моя!
Не дай господь тебе судьбы, от слёз прогорклой!
Чтоб сладкой не считала ты, как я,
Ту редьку, что была такою горькой!
Перевод Р. Романовой
***
А за речкой Позимь зеленеет озимь.
По-над речкой Позимь молоком туман.
Кликом журавлиным улетает осень,
Унося на крыльях свой самообман.
Посижу над речкой. Посижу, поплачу:
Солоно — не солоно, а пришлось хлебать.
Все перегорело. Что же это значит?
Как вы мне прикажете это понимать?
В нашей деревушке нет моей избушки
И деревня тоже смылась без следа.
Нет на той опушки кумушки-кукушки…
А ведь были вместе — не разлей вода.
Позимь, моя речка, вымолви словечко:
В чем я виновата, милая, скажи?
Тут погибла память. И на чьем крылечке
Мне повыть, горюя, за помин души?
Я — лошадь…
Я лошадь –
Везу непосильный свой груз,
А время-ямщик обгоняет.
Овца я –
И блею, и стада держусь,
Бараны меня принимают.
Корова я тоже –
Томлюсь и доюсь,
И пью своё пойло в стойле.
И в паутине я мухою бьюсь,
Сама же паук поневоле.
Я всё что угодно.
Судьба такова:
Быть женщиной –
Значит не быть ей.
Шучу я серьёзно –
Права не права –
Терпите, подруги, терпите.
***
Да,
я не умею жить,
Деньги на удачи множа.
Но зато — могу любить,
не любить — умею тоже.
Шею не могу сгибать
там, где надо поклониться,
Не умею привечать
подлеца и проходимца.
Ради выгоды — не лгу.
Ради славы — не наглею.
Но зато — любить могу,
ненавидеть я умею.
Часто в спорах — горяча,
а в сужденьях — откровенна.
Рубят критики сплеча,
словно я для них полено,
называют глупой…
Пусть!
С чистой совестью им крикну:
— Я любить не разучусь,
ненавидеть — не отвыкну!
Перевел Вл. Емельянов
***
Нет! Не порок среди белого дня
вел нас в укромный орешник.
Не проклинай ни себя, ни меня,
Мы перед счастьем — безгрешны.
Солнце и в пятнах не светит слабей.
Речка чиста и на стрежне.
Ложь не измажет нас тенью своей,
Мы перед жизнью — безгрешны.
Перевел Вл. Емельянов
***
Ты — охотник по натуре,
пахнешь порохом и прахом.
В гибкой жилистой фигуре
хитрость смешана со страхом.
Равнодушно и спокойно
смотришь, как в траве трепещет
дичь, сраженная тобою,
как струя из раны хлещет.
Ты — охотник.
Я не птица,
но прицел твой безупречен:
ствол железный не дымится,
а соперник — искалечен.
Боже! Разве я не знала,
ружья страшные целуя,
разве не подозревала,
что под выстрел попаду я?
Дура! Мне казалось: вечность
лишь для добрых дел открыта…
Но — в агонии беспечность
и доверчивость — убита.
Перевел Вл. Емельянов
***
Почти незаметны движенья крыла.
Над утренним полем — круженье орла.
Над темным холмом, над небесным огнем —
Орлиные крылья — во весь окоем.
Он медленно высоту набирал,
В пожаре рассвета — огромен и ал,
А в точке зенита с распластанных крыл
Вдруг сбросил орленка — и в небе застыл.
Комок разворошенных крыльев, комок
Испуга — ото с крыльями сладить не мог
И падал на холм отдаленный. Но вдруг
Завис над холмом, сделал медленный круг
И взмыл, рассекая текучий, тугой,
Стремительный воздух — летучей дугой.
Под вечер, расправив литые крыла,
В закате парили два сильных орла.
Я день тот запомнила, как ни один —
Мне первое слово промолвил мой сын.
Перевод: Н. Егорова
***
Мало ль по бездумью срублено дерев?
Много было щепок, проку — ни на грош.
Мало ль по наветам сгублено людей?
Как теперь ни кайся — их ведь не вернешь.
Прежде чем любое дерево срубить —
десять раз подумай, взявшись за топор.
Прежде чем кого-то в чем-то обвинить,
сотню раз подумай: вор или не вор…
Знаю, было время: все леся под снос…
Мол, стране великой надо много дров.
Знаю, было время: на любой донос
отзывались стуком плах и топоров.
Песню о свободе — не стянуть петлей.
Победила правда, памятью жива.
Новые деревья встали над землей,
но росой кровавой плачет их листва.
Перевел Вл. Емельянов
***
Я сына родила!
Сына!
Я дам ему Ваше имя.
Оно в моих муках воскресло
И, корчась, взбиралось на кресло.
Оно горело во мне
В антоновом жгучем огне,
Вырвалось в радостном крике!..
В жутком
Счастливом миге.
Я сына родила.
Сына.
Я дам ему Ваше имя.
Чтоб имя — как море и небо,
Чтоб имя — как корочка хлеба,
Пахло и речкой и полем…
Но как мне справиться с горем?
С великой бедою своею?
Ведь я никогда не посмею
Имя это вымолвить вслух.
Аж подумать — захватит дух —
Словно сяду в медовую лужу…
Как в глаза посмотрю я мужу,
Ваше имя в сыне лаская?!
Никогда!
Никогда!
Никогда я
Вашим именем не назову
Сына.
