Немая ода
С лирой к ребру ребром,
луком изогнутым,
молча мы чуда ждём.
Мрёт неисторгнутым
мой недостойный стих:
вот кто высот достиг! –
тот, кто её воздвиг,
церковь Никорцминды,
где, вплётшись намертво
в плоть, в сухожилия,
лозы орнамента
сплошь обожгли меня.
Вычислив остов твой,
кто дланью опытной
вылепил торс тугой,
церковь Никорцминды?
Кладка пытает взгляд,
словно скрывает клад.
Скальное кружево
кем отутюжено?
Музыку кто ваял?
Тот, кто обломки скал
переколдовывал
в церковь Никорцминды.
Правильней радуги
арок излучины.
Нет математики! –
сны есть и случаи.
Не вычислением –
воображением! –
собрана гением
церковь Никорцминды.
В дюжине окон – свет,
пламенней – стёкол нет!:
мать.., Сосунок.., старик..,
Сретенья отблеск.., миг…
Мастер был смел и строг:
огнь сей – в душе стерёг,
душу – меж стен сберёг
церкви Никорцминды.
Хваток и скор, как плющ,
натиск узорных гущ.
Ты – диадема ли
на голове Земли?
Кто расписал тебя,
с кисти питал, любя,
выпестовал, корпя,
церковь Никорцминды?
Четко так вычертить
вещие знаки – ведь
то же, что выполнить
Высшую Заповедь!
Стой, не своди с ума!:
слишком уж ты пряма!
Тем и незыблема
церковь Никорцминды!
Выше бы! – к облаку,
к высшему ко благу
рвёшься. Что, взяв с него,
шлёшь смертным вящего?
Что ненавязчиво
шепчешь участливо:
как жить нам счастливо? –
церковь Никорцминды!
Вор – похититель вёрст –
взор твой грузинский востр,
тёсан снованьем птиц –
взмётом и свалом ниц.
Крыльев бы! – крыльями
синими, сильными
правишь над скирдами,
церковь Никорцминды.
Струны не тронуты,
с лирой мы – омуты:
немы, но поняты
той, что с Творцом «на Ты».
Не каменей ничуть!,
в сердцебиеньи – суть,
время стареет? – пусть!,
церковь Никорцминды!
