1
Широко простерта над полями
Синяя сверкающая высь…
— Небо ведь одно над всеми нами —
Тише, сердце, тише, не сердись…
Все прошло — и молодость, и вера —
Многие пути оборвались…
— Но ведь всех судили высшей мерой —
Тише, сердце, тише, не сердись…
Ни одно окно не улыбнется,
Ни одно не скажет — «оглянись!»
— Но и боль ведь тоже не проснется —
Тише, сердце, тише, не сердись!..
Для других бездонна и богата
Звездная сверкающая высь…
— Но орды и мертвые — крылаты…
Тише, сердце, тише, не сердись!
2
Сияет день зеленой далью детства,
Мечтой молитв, протяжным звоном трав,
Прекрасный мир — наивных грез наследство —
Все так же тих, глубок и величав…
Что снится мне в его зеленой шири?
Какрй мечте я верю и молюсь?
Твоей тоске, твоей святой Сибири,
Твоей былинной молодости, Русь…
Не потому ль в безоблачное лето
Под тихий шум отечественных лип
Меня томил мерещившийся где-то
Чужих скорбей, чужих страданий хрип.
За то теперь израненные годы
Врачует мне зеленый шелест трав,
И светлый храм торжественной Природы
Все так же тих, высок и величав.
И в милых днях младенческого счастья,
В мечте молитв, в зеленой тишине
Я нахожу желанное участье,
В котором жизнь отказывает мне…
1948
3
Крысы
В болотах неба жирная луна
Стоит большим латунно-белым диском,
туманная клубится пелена
Над низменностью, выгнутой мениском,
И чутко копошится тишина
Неугомонным беспокойным писком,
И страшненькие тени здесь и там
Вприпрыжку ковыляют по кустам…
Дорога от канавы до колодца,
Как тесто, забродившее в тепле,
Топорщится… Мохнатые уродцы
Горбатятся, шныряя по земле,
И кажется, что можно уколоться,
Ступив на них в неверной полумгле,
Как будто неразгаданная силы
Их странной волей к злому наделила…
Среди отбросов, липких, словно гной,
Среди миазмов черного броженья,
Пытливо копошатся под луной
Взъерошенные демоны гниенья.
Тревожный бред фантазии больной,
Средневековых страхов порожденье —
И кажется, что съежившись, в тени,
Злокозненно хихикают они…
…………………………………………………………..
Шумят сады тревожно и уныло,
Вдали блестит туманная река,
В болотах неба ветер шумно крылый
Взъерошенные гонит облака;
И над землей, пустынной, как могила,
Над тишиной, огромной, как тоска,
Рождая зло из творческого ила,
Блестит Луна — крысиное светило!
1948
4
Жить без счастья — очень неприглядно:
Сразу целый мир уныл и нем —
В сущности, довольно беспощадно
Грусное словечко — «насовсем»…
И ему, чтоб как-то отгреться,
Чтоб мороз печали пережить,
Силится противоставить сердце
Маленькое слово «может быть»…
Вельзевул глядит на шутки эти —
То ль ему уныло, то ль смешно:
знает он, что все на этом свете
Кончится словами «все равно!».
5
Лежу на спине в лихорадке тифозной,
Концерт новогодний по радио слушаю —
Молитвы — то светлые, то серьезные —
Проходят волнами по разным душам…
От сильного жара я слышу многое,
Что вряд ли расслушаешь в шумном собрании:
Святое, великое, светлое, строгое
Проходят по сердцу воспоминания.
Я слышу: цветут Октябри и маи,
моя замечательная Россия —
Вот улицы, парки. мосты и трамваи
И люди — такие ж, как я, но живые…
И молча любуюсь их светлой судьбою
Я, с телом тяжелым и распростертым,
Как те, кто остался на поле боя
Там — в Сорок втором и Сорок четвертом…
И так я люблю их в эти мгновенья,
Что хочется крикнуть мне им: «Поверьте!
И мир этот стоит выздоровленья
И жизнь эта стоит борьбы со смертью!»
1949
