ВЕЧЕРНЯЯ ГАРМОНИЯУходит летний день. На молодых стеблях
Раскрытые цветы курятся, как кадила,
В вечерней тишине смычок поет уныло,
Порхает томный вальс на реющих крылах.Раскрытые цветы курятся как кадила;
Как сердце скорбное, струна дрожит в слезах,
Порхает томный вальс на реющих крылах,
Печаль и красота свод неба осенила.Как сердце скорбное, струна дрожит в слезах,
То сердце нежное ночная мгла смутила,
Печаль и красота свод неба осенила,
Сгустился блеск зари в кровавых облаках.То сердце нежное ночная мгла смутила, —
Прошедшее блестит в растояших лучах,
Сгустился блеск зари в кровавых облаках;
Мысль о тебе во мне мерцает, как светило.
DE PROFUNDIS CLAMAVIК тебе взываю я, о, та, кого люблю я,
Из темной пропасти, где сердце схоронил;
Угрюм мой душный мир, мой горизонт уныл,
Во мраке ужаса, кощунствуя, живу я.Полгода там царит холодное светило,
Полгода кроет ночь безмолвные поля;
Бледней полярных стран, бесплодная земля
Ни зелени, ни птиц, ни вод не породила.Все на земле ничто в сравненьи с той ужасной
Суровостью лучей холодной и бесстрастной
И с ночью, как хаос, безбрежной и глухой!Как тварь презренная, в глубокий сон тупой
Зачем я не могу в забвенье погрущиться,
Пока клубок времен медлительно вертится…
ОСЕННЯЯ ПЕСНЬ (I)Охватят скоро нас потемки ледяные.
Прости, живой огон угасших летних дней.
Я слышу, как звучат удары гробовые
Тяжелых звонких дров по холоду камней.Зима суровая опять в меня вселится,
И дрожь и ненависть и труд постылый, злой,
И сердце в красный ком холодный обратится,
Как солнце севера в полярной мгле глухой.Стучат, стучат дрова, мне душу потрясая,
Как будто строят там тяжелый эшафот.
Мой разум клонится, как башня вековая,
И под ударами тарана упадет.Однообразный стук, тяжелый и сонливый,
Как будто чей-то гроб колотят второпях.
Кого же хоронить в осенней мгле тоскливой?
Приветных летних дней уже остывший прах.
СОНЯ умер, и меня в могилу опускали,
Где предки улеглись согласною семьей,
И молвили они: «Как дрогнул мрак ночной,
Ужели там, вдали, огни уж засияли?Ужели это знак? Ужель тоске конец?
Ужели настает эпоха обновленья?»
— Нет, то — моё дитя, — сказал им мой отец, —
Я вам рассказывал о дне его рожденья.Не знаю, как теперь, он молод или сед?
Ведь я его тогда оставил в колыбели,
И волосы мои хранят свой русый цвет,
Твои же, милый сын, быть может, побелели? —«О нет, отец, в борьбе на жизненном пути
Я скоро изнемог и пал, судьбой сраженный,
И жизни не вкусив, я должен был уйти
С душою жаждавшей, с душой неутоленной».— Я ждал, что мать твоя почиет здесь со мной,
Я слышу наверху ее желаний звуки,
От слез ее промок наш камень гробовой
И влагой их смочил уста мои и руки.Союз наш на земле недолговечен был,
Но долго перед тем любили мы друг друга,
Все прелести ее житейский вихрь сгубил,
Но мне ли не узнать любимую подругу?А дочь? Мои черты знакомы были ей,
Она-то помнит ли? Иль, может быть, забыла?
Она ведь замужем? А дети есть у ней?
И сколько же внучат она мне подарила? —«У вас есть внук один». — А разве у тебя
Там не было семьи и близкой и любимой?
Кто гибнет в цвете лет, тот изнемог, любя.
О ком ты будешь здесь скорбеть неутолимо?«Сестру и мать свою покинул, правда, я
И много чудных книг, служивших мне отрадой.
У вас невестки нет. Тут вся моя семья,
Я в сердце уязвлен, и мне любви не надо».— Поди и сосчитай безмолвных предков ряд,
Устами прикоснись к останкам их безвестным,
И там, где мертвецы последние лежат,
Во мраке опочий, припав к гробницам тесным.Не плачь. В земле сырой засни глубоким сном.
Придет великий день. Покойся в упованьи. —
«Отец, как позабыть о небе голубом?
И как не думать мне о солнечном сияньи?»
РИТУРНЕЛЬПод тень аллей и в дол златой,
Во славу летних дней прекрасных,
Пойдем ловить крылатый рой,
Ты — мотыльков, я — строф согласных.И по заманчивым тропам,
Где ивы да тростник могучий,
Пойдем к певучим голосам
Ты — звонких птиц, а я — созвучий.Вдоль благовонных берегов,
Где тихо бьет волна речная,
Найдем мы аромат лугов,
Ты — свой букет, я — стих срывая.И в этот праздник юных дней,
Среди цветов, под небом ясным
Ты — будь поэзией моей,
А я — твоим поэтом страстным.
* * *…Печальная краса моих воспоминаний,
Источник горьких мук, блаженства и страданий!
В балладу томную тебя переложу,
И отрока-пажа в стихах изображу:
У ног давно больной и бледной королевы,
В подушках голубых, на вышитых гербах,
Вздыхая, он поет и с лютнею в руках
С нее не сводит глаз, твердя любви напевы.
Она же бледная, под бледной кисеей,
Прекрасное чело порой приподымает,
И лихорадочной, горячею рукой
С кудрями отрока рассеянно играет.
И тихо гаснет он под бременем любви,
И, посмотрев в окно, на стекла запертые,
На долы, на леса, на тучки золотые,
На паруса, на птиц в лазоревой дали,
На волю, на простор, на горизонт широкий,
Он мыслит: — Счастлив я тюрьме моей высокой,
Свободу и цветы и вешний аромат
Отдам за душный мрак печального покоя… —
И дорого ему томленье роковое;
Но тяжкой завистью глаза его горят,
Когда от грез своих оторвана страданьем,
На локоть опершись, с настойчивым вниманьем
Глядит она, вперив усталый, долгий взор,
Как дремлет пес борзой, улегшись на ковер.
* * *Рояль, где нежных рук не замерли лобзанья,
Белеет в смутной мгле вечернего огня,
И с легким шелестом, чуть крыльями звеня,
Напев чарующий, старинный, без названья.
Порхает, словно стыд пугливый затая,
В стенах, где все хранит ее благоуханье,
Откуда эта зыбь и шепот колыбели,
Что так мой бедный дух и нежит и живит?
О чем мне эта песнь, ласкаясь, говорит?
О чем звенит напев наивной ритурнели?
Напев, что у окна открытого скользит
И гаснет там, в саду, где звуки пролетели?
СЕНТИМЕНТАЛЬНАЯ ПРОГУЛКАТаяло солнце в прощальных лучах,
Нимф водяных пышноцветные лица
Грустно бледнели на темных водах,
Чуть колыхая свои вереницы.
Шел я один с безысходной тоской
Вдоль берегов, где раскинулись ивы.
Тусклый туман вырастал предо мной,
Призрак неясный, сырой и тоскливый.
Горько я плакал, и птицы речной
Словно в ответ раздавались призывы,
Вдоль берегов, где раскинулись ивы,
Где я бродил с безысходной тоской.
И погрузились в сумрак безмолвный
Бледные небо и грустные волны,
И пышноцветные лица цветов,
Нимф водяных меж густых тростников.
ЗАВЕТНЫЙ СОНЯ часто вижу сон, пленительный и странный:
Мне снится женщина. Ее не знаю я:
Но с ней мы связаны любовью постоянной,
И ей, лишь ей одной, дано понять меня.Увы, лишь для нее загадкой роковою
Душа прозрачная пересает служить,
И лишьона одна задумчивой слезою
Усталое чело умеет освежить.Цвет локонов ее мне грезится неясно,
Но имя нежное и звучно, и прекрасно,
Как имена родных утраченных друзей:Нем, как у статуи, недвижный взор очей,
И в звуках голоса спокойно-отдаленных
Звучат мне голоса в могилу унесенных.
