За эту землю люди умирали,
здесь шли бои в сороковом году,
а кажется, товарищ, – не вчера ли
лежали мы под Выборгом на льду!
Сегодня на Карельском перешейке
шумят березы и кричат скворцы,
и дождик поливает, как из лейки,
лежащие на грядках огурцы:
Здесь серебрится озеро лесное,
что лесом, как стеной, обнесено;
оно спасает путников от зноя,
холодное и чистое оно.
Там бьется речка в русле каменистом,
стоит сосна на камне… Неспроста
так приглянулись всяческим туристам
прославленные здешние места.
Вокруг поселка на любой полянке
видны их пребывания следы:
бутылки и консервные жестянки,
остатки «выпивона» и еды.
Вода ласкает теплые каменья,
стоят леса в сиреневом дыму,
а я смотрю кругом в недоуменье
и ничего, ей-богу, не пойму.
Здесь пировали люди на привале
и, словно здесь им больше не бывать,
замусорили землю, заплевали,
а эту землю надо б целовать!
