Опубликовано: газета «Карелия»,N 78 (1504), 22 июля 2006 года
Автор: Владимир Судаков
«Из Бреста — мать. Отец — с Урала. Я ж — в Айастане начал жить…», — так сказал о начале своей жизненной биографии поэт Николай Новоселов, родившийся в советской Армении (офицерская семья, служба), окончивший Карельский государственный пединститут, работавший в Поросозерской средней школе (Суоярвский район), в итоге уехавший в советский же город Жданов на Азовском море, который на излете 1991 года оказался за границей «незалежности» и вскоре вернул свое старинное имя Мариуполь. «О Русская земля! Ты уже… за «бугром»!..» — горько воскликнул вынужденный иностранец вслед за безвестным автором «Слова о полку Игореве». Между прочим, по одной из версий, печально знаменитая битва древнерусских дружин с надвинувшимися из глубин Азии монголами на реке Калке произошла на берегах теперь протекающего через Мариуполь тихого и мелкого Кальмиуса («Зимние текли туманы… Кальчик, с Кальмиусом слившись…»).
Южанин, гражданин другой страны. Но был же у него и наш, северный, период жизни и творчества! Были здешние друзья, и публикации в прессе — от «районок» до журнала «Север», и первый поэтический сборник «Бережность», вышедший в издательстве «Карелия». Кстати, в этом Николай Николаевич или «Н» в кубе», как мы про него говорили, опередил всех нас, его литературных ровесников.
Русский Север постепенно входил в его насквозь поэтическую душу: «Над болотом нависшее небо…», «Деревенька лесная. Огни. Неразрывность красы и печали…> <Метет поземка ноября…», «Мне видится женщина в старой холодной часовне…» и т.д. «О российская сирая глушь!..» — это из его стихотворения «Провожаю погожие дни…», а строкой раньше поэт обмолвился, что «Огни (тех самых «лесных деревень»- В.С.)… глядят неотрывно мне в очи…», так нечаянно или сознательно выдав южность своего сердца. Но он по сей день считает себя сыном той, исторической, России: «Я прохожу столетьями Руси…», «Стираю слезы с глаз твоих, Россия, и прожигает руки до кости!..» («Отчизне»). Ему одинаково любы и ноябрьская поземка на Севере, и то, как «Над степью притихшей, над морем печальным простерся закат…». Да, ныне «тихо за темным вечерним холмом…», но память упорно возвращается в край, очерченный скалами. «На кухоньке, размером с кресло, сгущался сигаретный дым… Нам было весело-нетрезво, таким счастливо молодым! Читали мы стихи — по кругу. И песни пели до утра…» («Ностальгия»). Помню и я эти ночные засидки: что в их общежитии на проспекте Ленина с окном в стену кинотеатра «Победа», что в съемной квартирке на улице Анохина за неглинским мостом, что в поросозерском учительском домике. И петрозаводчане-поэты А. Реутов, А. Ливанов, П. Шувалов, А. Васильев, Е. Позднякова (всех ли назвал?), уверен, не забыли. «Да, я поэт, и я немного бард…» Так оно и есть: без новоселовской гитары, кажется, и не состоялось бы наше — как же много нас было! — дружество, человечески заботливое и творчески требовательное. У Николая есть и целый цикл стихов с посвящениями тем из друзей, кто ушел из жизни: кемлянину Виктору Аксенову, кондопожанину Борису Кравченко, сортавальцу-петрозаводчанину Александру Братанову: «Помяните Братанова Сашку… Помяните без книжки поэта…» А уехал Николай по причине простой: «Я сто общаг переменял, ища под этим небом угол. Моей прихожей был вокзал, гостиной — комнатушка друга…» И там, пусть у пресноватого моря, было далеко не сладко, но стал он членом Национального союза писателей Украины, выпустил еще четыре поэтические книги (четвертую, «Избранное», прислал в Петрозаводск всем нам, друзьям, в середине декабря), был лауреатом Донецкой областной литературной премии имени В. Шутова и «Мариуполец 2001 г.». «Отец закурил и вышел на длинный пустой балкон…» — его пронзительные строки об отце-фронтовике, разыскавшем своего однополчанина и разволновавшемся. И некоторые из нас, его петрозаводчан, курили на этом их балконе в доме по улице с названием (и до сих пор так!) 50 лет СССР… Украина. Но «Вновь зашторены окна пургой — дотянулись ветра от Аляски…» Да, на последней странице его «Избранного», естественно, написано: «Микола Миколаевич… (рос. мова)…», однако сам-то автор считает: «Аз, Николай…» («Сонет 1999 г.»). И один из его любимых героев, армянин по происхождению, — мариуполец А. Куинджи, кто? «Художник русский был по имени Куинджи…»! Русский. Уехал Коля. Но знает ли, что его поэму «Молчание Валаама», в которой тоже упомянуто об этом его знаменитом земляке, цитируют в здешних путеводителях? Так что на «этих берегах» тебя, Николай, помнят. Возвращайся. Понятно, в гости. Пора. Споем, почитаем. Как давно мы не виделись!
