Из цикла «Беломорстроевские сонеты»
Повенчанская лестница
Онежских вод неистовый разгул
На гребень вынес тело парохода,
И первый шлюз беззвучные ворота
Пред ним величественно распахнул.
Кипящей пены серебро и гул
Вздымает борт у запертого входа.
Карельские ленивые болота
Цветут на покоренном берегу.
В плену сосновом пятого шлюза
Кто б ни был, путник, оглянись назад,
Подставь лицо упругой силе ветра;
Над гладью солнечной онежских вод
Парит огромной птицей пароход
На высоте семидесяти метров.
Воицкий падун
Забытых предков древние сказанья
Хранит Карелия в граните гор,
Глазами синими лесных озер
Уходит в глубь веков ее молчанье.
Но мысль и сила в творческом желанье
С природой повели жестокий спор…
Тысячелетиям наперекор
Пролег канал — отважных дел созданье.
Здесь, распахнув ему навстречу грудь,
Огнем фарватеров украсив путь,
Для синей ленты расступились скалы…
И усмиренный Воицкий падун
Вплетает быль в узор старинных рун —
Прекраснейшую руну Калевалы…
Тунгусский бой
Не меркнул день. Оранжевое пламя,
Дрожа, сверкало в крупных каплях рос.
А ветер бережно на крыльях нес
В карельских бурях выцветшее знамя…
Уж третьи сутки бой авральный рос,
Враг покорен упрямыми руками.
И, наконец, последний вложен камень
Готовый встретить буйных вод накал.
Тогда один, взойдя над котлованом,
Навстречу разорвавшимся туманам,
На каменное ложе указал
И, руку подняв будто бы для тоста,
Промолвил вдруг взволнованно и просто:
— Гляди, прораб, — мы кончили канал!
