ОСЕНЬ
Ах, зачем этим вечером осень
Беспощадно косыми лучами
Пишет в поле, в лесах и долинах
Про пожары, про кровь, про войну?
Облака блещут красно-зловеще,
Воздух остр, словно сталь, и природа
Уж не борется с огненным роком
И в предсмертном восторге горит.
Нету ласки, нет слез, нет прощенья,
Нет надежды в прощаньи стихийном.
Алым дымом клубится все небо:
Распадается солнца ядро.
***
Венеция, видавшая все виды
И Дожей, и Австрийцев, и Склавон,
Из-за приезда Fräulein Doctor Лиды
Вдруг поняла, что все летит вверх дном.
Сыскать в Музеях невозможно гидов,
Хранилища искусства опустели,
На пароходике удрали все на Лидо
(Уж очень все купаться захотели!).
И по ночам напрасно хочет немчура,
Чтоб при луне их в гондолах возили.
Исчезли гондольеры… но куда?
Увы! И те на Лидо все уплыли.
И кто в медовую луну
Сюда приехал, без оглядки
Жену бросает на плацу,
На Лидо мчит во все лопатки —
-–
Среди пустующих домов
Одна лишь тень безмолвно ходит…
Она без шляпы, без очков —
Покоя ищет — не находит! —
Шлет нижайший всем поклон
Ядовитый ваш Скорпион.
Зеленой волною ворвались луга
Мне в сердце, неся ароматы цветов
На горной вершине.
Серебряный ветер заводит игру,
Резвится, свистит, заплетает траву,
Поет, улетает.
Кругом облака торжествуют, и высь
Так близко, лазурно меня обнимает,
Манит, привлекает.
Я чувствую здесь, что и горы, и я,
И ветер, и солнце, цветы и луга
Молитву возносим.
Отсюда приходит вся помощь Твоя,
Отсюда рождается сила во мне,
Чтоб жить, чтобы плакать.
***
Когда ты кистью вдохновенной
полет мечтам своим,
Ты приобщаешься к вселенной
И мир становится твоим.
Так познаю я тайну поля,
Равнин тоску и сон холмов,
Небес вручается мне воля,
Мне отдается тишь лесов.
Одно лишь дерево, рисуя,
Я так освоить не смогла.
Оно как гимн, как аллилуйя,
Оно молитва и хвала.
Узнала я: назад полвека
Жил тут угрюмый дед Матвей.
Он слыл везде за человека,
Не возлюбившего людей.
Почуяв смерти приближенье,
Он деревцо здесь посадил,
Чтобы оставить продолженье
На месте, где так долго жил.
А дерево провозглашает,
Что жизнь прекрасна, славен Бог,
И за Матвея возвещает
То, что он высказать не мог.
И потому оно, робея,
Не отдалось мечтам моим:
Хранится в нем душа Матвея.
А ведь Матвей был нелюдим.
