Стихотворения Кивикк’ахо Эйлы

Беженец

1. Уход

Урожай белых перьев
утомляет пейзаж.
Видишь ли ты хоть ближайший остров,
берег, где были сети, на камнях место стирки?
Ещё до твоего ухода в снегопаде исчез
противоположный берег, гнездо твоё летнее.
рвётся кольцо соседства,
каждый шаг укрывается снегом,
и эти тоже, это последние шаги.
Дороги заполняются беглецами,
заполняются, чтобы вновь опустеть.
Всей аортой своей
душа истекает досуха.

Так ли и прежде ты, моей родины небо,
наметало снега на пути уходящих,
так же сани держало, как будто и без того не тяжко,
как будто не идёт круто в гору путь от дома.
Нагромождаешь ли, облако, ты на дороге грядущие зимы,
чтобы невмочь было шагать сквозь сугробы,
через сугробы тоски и страха
к чужим.

2. Мираж

Другой конец твоей сети
тянет солнце.
Медленно улов встаёт над водою.
Каменные сиги. Щучьи горы.
Медленно, трудно ты, дитя рыбака,
поднимаешь отдалённые острова,
ещё дальше Маркатсин.

Этого улова никогда
тебе не унести с собой.
На дне твоей сети
Тяжесть глубин.

Сaprice

Немного слишком листья велики на иве,

немного слишком трава одежд зелена,

немного слишком теплый ветерок наивен,

немного слишком летней здесь стоит весна.

 

И слишком взросло смотришь ты, мой друг, и мрачно,

и слишком ясно это мне пришлось понять.

Ты скоро выдашь все улыбкою прозрачной,

но лишь меня покинув, сможешь зной унять.

 

Поздно

Значит, ничего нельзя исправить?

 

Стереть без следа ничего

нельзя – и за это благодарю, благодарю,

но чтобы ничего нельзя было прибавить!

 

Чтобы лучший, нежнейший порыв,

запоздав, почернел

как цветок, что раскрылся зимой…

Чтобы сокровенная улыбка после расставанья

упала бездыханной, как бабочка,

что родилась, глупышка, осенней порой…

Чтобы песня, головокружительно щедрая,

с окоченевших губ свалилась

как замерзающая птичка,

чья жалоба уже замирает…

 

И никто не возьмет у них даже

крупинки жизни для будущего лета.

Они напрасны, опоздали, напрасно…

Если б они умели сдержаться!

 

Летнее стихотворение

Не одеваю своего ребенка

в шелковое платье.

 

Потрепанные штаны, кофта не в цвет –

вот одежда, которая взгляда не оскорбит,

не отличается от рваного торжества

водоемов, деревье, дорог, земель,

от их красоты.

 

Избегай шелка, розовая ладошка.

Прижимайся щеокй к шероховатой коре,

Ты ей сестра.

 

От луга вдаль

Синие бабочки – глаза ребенка –

ищут послушные лютики.

 

Но ступени лет

уводят от луга вдаль,

и наши глаза должны привыкать к иным цветам,

к линиям, в которые скручивается мысль,

прежде, чем обернуться судьбой.

 

Садовник

Почему-то звезды все так по-разному блестят:

та мерцает, та искрится, та погасла в темноте.

Почему-то людям всем так по-разному дано:

одного пригрело счастье, а другой – в тени беды.

 

Вы, сверкающие гроздья, вы не слышите меня:

все мои цветы – рядами,

всем им поровну дано.

 

Хор

Они вступают

так незаметно и чутко –

в ткани медная нить.

то, чего ждешь порою от веры: радость!

то, чего ждешь порою от радости: вера!

 

О, пение чужеродности,

многообразное,

невозможно мирянину научиться

чудесно слушать.

 

Перевод Э. Иоффе

 

Ноктюрн

Трепетна водная гладь…
Луна во всех водоёмах…
Не вглядываться. Не вспоминать.
Спать в аромате черёмух.

Сна оградиться стеной,
чтобы не вспомнить свежий
черёмуховый настой
ладожских побережий:

чтобы не вспомнить луну
в тех небесах знакомых,
что серебрит волну
в бухте родных черёмух.