Стихотворения Ирины Михайловской

АПРЕЛЬ

Весенней кисти акварель, —
Сквозистый, бледно-васильковый,
Опять по-старому, но новый,
Идет по воздуху апрель.
                  Капель и птичьи голоса
                  На разных нотах переклички,
                  И кокон почек, по привычке,
                  Раскрыл зеленые глаза.
Опять апрель под облаками!
Звенит и снова замирает, —
Лады весны перебирает
Апрель воздушными руками.
                  Лицом к лицу поставив цель —
                  Поднять на нови зеленя,
                  Спеша, волнуясь и звеня,
                  Идет по воздуху апрель!

«Скит». IV. 1937

РАДУГА

Весною снится наяву,
И сон набрасывает зыбкий
Воздушный мост на синеву;
Узор ложится на канву,
И правдой кажутся ошибки…
                  Тогда отчетливее трель
                  Вверху, над гнездами, над крышей,
                  И говорливая капель.
                  Какую выдумал апрель,
                  То звонко падает, то тише.
Пускай рассчитаны года,
Отмерен воздух для дыханья,
И пусть исчезнут навсегда,
Как сон, ведущий в «никуда»,
Капель и птичье щебетанье.
                  Но эхо кроется в кустах,
                  И у корней — живая влага;
                  А синь — как озеро чиста,
                  И в синеве — дуга моста,
                  Как лента радужного флага!

«Скит». IV. 1937

«Часов не ведает счастливый…»

Часов не ведает счастливый,
Счастливые грозы не ждут…
Предвестник бурь нетерпеливый —
Метался ветер там и тут.
                  По сторонам — стога и жниво.
                  Вдали — темнело, рокоча.
                  В молчаньи шли, — неторопливо, —
                  И пело счастье у плеча.
А помнишь ли, какою странной
Была, в скрещении дорог,
Печаль мадонны деревянной
С венком увянувшим у ног?
                  Над нами не было тревоги, —
                  Менялась в золото латунь, —
                  И вот ударил в пыль дороги
                  Слезой набухшею июнь…

«Сок солнечный струится долу…»

Сок солнечный струится долу,
А долу — холод — счастье спит.
Белесоватый, млечно-голый
Хранит безмолвие зенит.
                  Напрасно златорунным кладом
                  Пленится сердце — счастья нет.
                  Вот — тень уродливая рядом,
                  Лучам шагающая вслед.
Беспечно розовою пеной
Зарделась облачная рябь.
Свод солнечный чреват изменой,
Скрывая марево и хлябь.
                  Беспечность… Вот она, над нами!..
                  Завет евангельский храня,
                  Как голубь спит, — своими снами
                  Благословив дыханье дня.
Я слушаю тебя, июнь,
Твой голос в зелени каштана.
Который? — Кажется, не юн…
Июня огненная рана!
                  Медвяным ветром у окна…
                  Вниманье ветра мимолетно.
                  Колышет синие полотна
                  Немого свода глубина.
Сквозь сеть трепещущих листов
Упали палевые блики.
На лицемерный мир двуликий —
Июня шелковый покров!
                  Темнеет синь над головой…
                  …Какая тяжесть равнодушья!
                  Какое собрано удушье
                  В июньский воздух грозовой!

ОБЛАКА

В ароматическом пуху
Сгорает лето. Наверху —
Сквозная синяя завеса,
И клубы снежной белизны
В задумчивость погружены,
Прислушиваясь к песне леса.
                  Летучий облачный дымок,
                  Как призрак легок и далек.
                  От снежной оторвавшись стаи.
                  Спешит догнать ее.
                  Высокое избрав жилье,
                  И — незаметно тает.
Все только призраки, все миф…
А солнце льет мифическое злато,
Поверить призракам уговорив, —
Земной бескрылости крылатой.

Июнь 1938