Возмутители

Волчий закон
да пурга —
царская Кондопога.
Слезы икон
одна за другой
сползали в озёра
над Кондопогой.
Шкалик спасительно пряча в азям,
прорубь долбая
под свист непогоды,
били пешней
по замерзшим слезам
плакальщицы природы.
Тысячи выплаканных озёр
и валуны,
валуны перед нами,
будто стреляли по смердам
в упор
пушки,
заряженные валунами.
С шипеньем,
кроваво, а не елейно
народ просвещали
калёные клейма,
чтоб знали
безграмотные медведи:
аз,
буки,
веди.
Сперва выжигали,
клеймя, как скотину,
«веди» на правой щеке
сквозь щетину.
Прямо на лбу
вытравляли «око»,
чтоб не мыслили
слишком глубоко!
Ну а на левой щеке:
«зело»,
чтобы сомненье в бунтарстве взяло,
но разум будила
в народе-творце
кириллица,
выжженная на лице…
Грязь,
муки,
ведьмы.
Аленушка-клейменушка
в лесу.
Аз,
буки,
веди
калеными щипцами по лицу!
Сделало царское образованье
лица —
клеймеными образами.
«ВОЗ» (возмутитель) —
кричало само
это трёхбуквенное клеймо.
И возмутитель действительно воз —
воз nepeгруженный горя и слез.
В русской истории столько историй.
Столькие клейма,
что не отскребу,
но возмутитель — тот воз,
который
тащит историю
на горбу.
Нету героев грядущих времен,
тех, кто при жизни не заклеймен.
О заклейменная моя Родина,
ты возрождалась в бунтарстве своём.
В будущем ценится
выше ордена
то, что считалось в прошлом клеймом.
Нас
вьюги
вертят.
Кореш,
не околей!
Аз,
буки,
веди,
выведите в мир без клейм!
Я бы хотел
в этой затхлости,
тинности,
где «Котлован»
на полвека позднее прочли,
быть возмутителем невозмутимости
тех, кто проспали Россию почти.
Пусть же на правой щеке,
как в бурьянной траве,
взвоет вдовою беременной «В»!
Как я хочу,
чтобы лоб мой ожгло
петлей, сбежавшей от виселиц,
«О»!
Ну а на левой щеке вспыхнет «3»
ломаной молнией при грозе!
Спас
звуки
меди
исстеганных колоколов
«Аз,
буки,
веди…» —
ангел клейменых слов.
Может быть, в жизни еще успею я
до неклеймености добрести?
Встала народная церковь Успения
в честь возмутителей на Руси.
И потому не мелеют озёра,
что, наливая их болью до дна,
как деревянная Федосова,
по заклейменным рыдает она.
«Аз,
буки,
веди…» —
азбука раскалена.
В нас
будьте,
дети,
только бы —
без клейма…