Стихи из книги “Я себя до конца рассказала…”

***

Покой по ошибке забрел в этот день.
Свернулся и спит, как кот.
Со стен мне его улыбается тень,
Как дымных колец полет.
Подкрался вечер. Печально это слово.
Опять заныло сердце у меня.
В вечерний час дверь запираю снова,
и я одна до завтрашнего дня.
Сквозь ставни тени в комнату влетают,
Садятся, окружая лампы свет.
И так загадочно и трепетно мигают,
глядя на мой дрожащий в зеркале портрет.
Глумятся окна надо мной, насмешку пряча,
Лишь лампа сверху сокрушается: ”О, Боже!
Сейчас они заголосят, заплачут —
Та в зеркале и та, что на нее похожа” …


ЛИСЬИ ПЕСЕНКИ
1
Два образа мне удалось сберечь
Из сказок детства: осень и лисицу в чаще.
Я слышу, как загадочна их речь,
Сложна, мудра, как смех сквозь плач дрожащий.
Они как призраки… Кричит мне желтый лист:
”Лови, лови, я твой”, —и с ветром улетает.
”Я твой, я твой —лови!” —зовет злаченый лис,
И смотрит умными глазами, не моргая.
И сердцу хочется бежать по их пятам
Тропой извилистой… Но вдруг мне ясно стало:
В них —вечности рубеж. Жизнь смерть встречает там
Стой, сердце, не гонись, пока ты не устало.
Меж листьев золотых я в мой осенний час
Пройду, и средь деревьев в золотом уборе
Засветятся мне свечи лисьих глаз,
Мелькнет насмешка смерти в лисьем взоре
2
Виноград крадут лисы малые.
Между лоз —следы лисят.
Грозди лоз гнут лисы малые.
Ведь уже созрел виноград.
Лисы малые, как вас догнать?
Как мне за вами поспеть?
Разве можно сказку в саду поймать
И на ключ запереть?
Разве в клетке удержишь улыбки свет,
Ускользающую любовь?
Завтра утром в песке будет новый след:
Виноградник ограблен вновь…


ДЕРЕВЬЯ (из цикла сонетов)
5
На том конце деревни пес пролаял,
Здесь канула звезда меж темных тополей,
И босоногий шаг по озими полей
Прошелестел невнятно и растаял.
Река раскинулась беспечней и вольней —
В тиши она от гнета бурь очнулась.
Сквозь негу дремы дерево коснулось
Дрожащей ряби отсветом ветвей.


(Терцины)
Посвящается Аврааму Бен-Ицхаку
1
Цветенье клещевины, свершившееся за ночь.
Горячий след румян по листьям полоснул.
Аллея жмется к изгороди пьяной.
Сомлевшее на пастбище, ко сну
Плетется стадо. Высь взволнованная катит
Барашка облачного белизну.
Как преломленный луч в бурливом водопаде,
Все это промелькнет и в запахах полей
Все возродится вновь. Трава в крови заката
Нежна и будто бы растет из тишины моей.
2
Старуха. Смуглолицая доярка.
Над синью глаз —труда и лет седины.
Ведро. Из хлева, пенистый и жаркий,
Клубится пар. И вымени пучины
Покорены заботой этих рук —
Так морякам канат покорен длинный.
Безоблачные дали по утру.
Стан женщины над белым изобильем.
И, замыкая будней светлый круг,
Волшебница, колдуя, правит былью.
3
Что смерть в окно заглянет, знали мы.
Был взгляд ее, вопящий и бездонный,
Прозрачно-холоден, как пелена зимы.
Сквозь эту пелену, мерцая, плыл
Огромный желтый мир нагроможденный
Столицы, реки, толпы весен, пыл
Оживших красок на дорогах талых.
И он шагал, груженный через край.
Так в час заката вол усталый
К гумну волочит урожай.
5
Как мчались поезда! Воспоминанья
О родине над рельсами горят.
Бурлящая вода, мечей бряцанье.
Впивался в ночи мучеников взгляд,
Куда-то увозимых. Жизнь молчала.
Тень от ветвей, осколки света, ад —
Во тьме окна. Молитва зазвучала,
И чей-то шепот вдруг рассказом стал
О сыне и о доме у причала.
Как безвозвратно мчались поезда!
6
В саду цветенье молодое стонет,
Ему бы только жить и жить скорей!
В глазах у нас его раскраска тонет.
Огонь и страх в дыхании зверей.
Легка луна, застывшая в прохладе,
И все так чутко-двойственно при ней.
А ночь живет в крови, и в аромате,
И в смерти этой, в страстности хмельной.
Все звезды зацвести бы рады
В тиши руки родной.
8
Как сердце умирающее наше
Дню новому преподнесем с зарей?
Вино в бокале бродит, как и раньше,
И небо опоясано дугой.
Рассвет —на нивах пляшет и в горах он,
И солнце жмется к озеру щекой.
Лишь мы, парализованные страхом,
Лишенные мечты, познав урон,
Цветущую расстелем землю прахом,
Как траурный венец в день похорон.
9
Звезда, покинутая в дебрях мрака.
Рев моря. Бьет в отчаянье волна.
Пустыня. Ветров черных передряга.
И глыбы тьмы столпились у окна.
Ночное небо воем вод отпето.
И лишь звезда далекая одна —
Бутон зеленый, нежный, искра цвета —
Ведет, как вестник сбыточности сна:
Быть может, между полюсами света
Взошла, взошла вселенной всей весна.


Я ШЛА ТОГДА
Я шла тогда,
Как будто кто-то был в меня влюблен.
Руины хохотали на полях
И ветер —там, в могучих небесах.
Я шла тогда,
Как будто снилась я кому-то.
В ночи рождались, расцветая, бездны,
И море-зеркало меня нарисовало,
И будто некто обо мне стихи слагал.
Я шла, и в мир иной войти пришлось,
И там, казалось, что-то началось.


3
Красивый, древний гимн, который как-то
Осенним вечером пропел ты мне,
Когда трудился дождь в моем окне,
И в песнь твою врывался гром бестактно,
Глубокий звук его – органный звук;
Мотив был легок для запоминанья,
Чужой язык, нездешнее сиянье,
И воспаленный, в алых маках, луг.
*Из цикла ”Песни любви из древней книги”.
Стучало его сердце —за дождем,
За каплями, измученным окном,
За много миль от темного заката,
В сиянье, где пропал его ответ,
И в тяжести упитанного сада…
Была ли я в той песне —или нет?


В ЭТОТ ДЕНЬ
Хлеб режут в этот день,
В корзину сыплются плоды,
Под отчий кров приходят сыновья,
И ожидают дочери в дверях.
Идут по небу облака,
Чтоб сад, чтобы поля благословить.
И в городе, у входов на базары,
Благоуханье сливок, запах масла.
Искрится рыбья чешуя,
И льется в этот день вино.
Да как ты в этот день умрешь, душа!
Прекрасен, полон день,
Он собран, прост,
Он свет,
Он день —
Такой же день, как все!
Да как же отправляться на покой,
Когда еще не стихнул голос дня,
Да как же ты, душа, простишься с днем,
Когда еще не смолк дневной народ,
Да как же, как ты с трауром пойдешь,
Когда еще не стихнуло веселье,
И как ты встретишь вечной ночи тьму,
Привета не послав звезде вечерней, первой?

***

Неужто мы дни всепрощения узреем глазами своими?
Полями пройдешь ты, где путник наивный прошел.
И будут клевера листья ласкаться с ногами босыми,
и жнивья будет сладок укол.
Или дождь на тебя налетит; капли роем
По лицу, волосам, по плечам, по груди застучат,
И от свежести этой засветится сердце покоем,
Как край тучи, на солнце лучась.
Все спокойнее будешь вдыхать в себя запахи пашни,
И из зеркала луж будет золотом солнце светить.
И все просто, все ясно, доступно и вовсе не страшно,
И можно, и можно любить.
Ты пройдешь по полям, осененная помыслом горным,
По дорогам, что корчились в муках, в крови
целый век.
Вновь чиста будешь сердцем, скромна и покорна
Как трава, как простой человек.


СОСНЫ
Здесь не услышу голоса кукушки,
И дерево не спрячется в снегу,
Но среди этих сосен, на опушке,
Я снова с детством встретиться могу.
Звенят иголки сосен: жили-были…
А я сугробы родиной зову,
И этих льдов густую синеву,
И песен тех слова, слова чужие.
Быть может, только перелетным птицам,
Которых держит в небе взмах крыла,
Известно, как с разлукою смириться.

О сосны! Родилась я вместе с вами,
Два раза вместе с вами я росла —
И в тот, и в этот край вросла корнями.


ЭЛУЛ В ГАЛИЛЕЕ
I
На сто молчаний слез мне не достало.
Вершины гор. Безмолвие вокруг…
Среди колючек мы брели устало
Под ветром, устремившимся на юг.
Лишь на распутье —старая маслина,
С корней до серебрящейся вершины
Печально-одинокая, как ты.
Трепещут на ветру ее седины…
Среди шипов спускался путь наш длинный –
До полной темноты.
II
Средь желтых гор осенней Галилеи,
Сухой элул еще не перейдя,
Когда из трещин выползают змеи
И, извиваясь немо, ждут дождя,
Как жажду доброты твоей в печали,
Как дорожу сочувствием твоим!
Смотри: деревья от плодов устали,
И мы, усталые, подобны им.


ПОСЛЕДНЕЕ СИЯНИЕ
Последнее сияние заката –
Как золото безмерной чистоты.
Стеклом, уже оплавленным, объяты
Вершины гор и дальние хребты.
Стоят неслышно голые деревья
Под светом чередующихся лун,
Как инструмент, загадочный и древний,
С безмолвным строем онемевших струн.
Остудит утро камня гладь литая,
И птица, огибая дальний лес,
Махнет крылом, в изгнанье улетая,
И крикнет с остывающих небес.

 

Зачем в свой ясный, предосенний день
Должна страдать я, от любви робея,
Должна робеть я, горестно любя?
А ночью, как бы пряча душу в тень,
Не ведая стыда, тянусь к тебе я
И лишь тебя зову, хочу тебя!
2
Я не хочу, я не могу —поверь —
Чтобы ты снился мне из ночи в ночь.
Мне думать больше о тебе невмочь
И трепетать при каждом стуке в дверь.
От взгляда юных девушек, как зверь
Затравленный, бежала бы я прочь.
Победный блеск не в силах превозмочь,
Он как бы говорит мне: ”Пыл умерь!”
Покой душевный был мне прежде мил.
Я зрелостью своей не тяготилась,
И страх меня ночами не томил.
Тогда мне даже и во сне не снилось,
Что встречи тайно ждать, лишаясь сил,
Так сладостно, и в этом Божья милость.
3
Ты лучше бы прогнал меня в пустыню,
Обрек бы на скитание, как встарь
Отправил Авраам свою Агарь —
Покорную наложницу, рабыню.
Счастливее меня любая тварь.
Пускай бы надо мною ты глумился,
Мой гордый дух не так бы возмутился.
Ты был бы для меня и Бог и царь.
54Но для тебя я —дама в высшем свете,
Не дотянуться до моей руки.
Здесь каждое движенье на примете.
И я сжимаю втайне кулаки.
Я в крепости. Тут стены высоки.
Я страсть мою должна держать в секрете.
4
Гордыня! Сердце бедное в затворе!
Должна ли женщина гордиться тем,
Что красоте не внемлет? Это горе,
Когда ты слеп, когда ты глух и нем.
Есть дар любви. Дается он не всем.
Как можно говорить тут о позоре!
Тот, кто жемчужину отыщет в море,
Преступник? —В том не соглашусь ни с кем
И разве грех, что избрала тебя я,
Твоей пленилась скрытой красотой?
В себя вобрать сумел ты столько света!
Так драгоценный камень, собирая
Лучи, нам дарит солнечный настой.
Мы пьем глазами, в нас душа согрета.
5
Быть может, ты не так красив, быть может,
Педанта равнодушный, трезвый взгляд
Придирчивее бы судил и строже,
И отыскал бы недостатков ряд.
Того, кто лишь плохое видеть рад,
Твоя ребячливость к себе не расположит.
Но для меня ты —недоступный клад.

Сравнила бы тебя с упругою сосной,
Покрытою предутренней росой. –
Ласкает ветер голубую хвою, —
Иль с нежной сердцевиной голубой
У пламени. Но образ мой любой
Несовершенен, несравним с тобою.
6
Любовь меня не сделала слепой.
Я вижу все отчетливо и ясно.
Рассудок сердцем управляет властно,
И дни идут унылой чередой.
Обманчивые грезы, как запой.
И пробуждение от них ужасно.
К утру я брошена волною страстной
На берег безнадежности тупой.
И снова трезвый холодок в крови,
И мысли, мысли —без конца и края…
Моя любовь – зерно без прорастания.
Праматерь Ева! Ты лишилась рая,
Ты променяла пиршество любви
На сладкий плод горчайшего познания.
7
Итак, мой друг, сгорают налету
Мгновения, минуты и часы…
Проходят дни, и я на их весы
Кладу бессилие и немоту.
Когда же время подведет черту,
Лишь лунный цвет, коснувшийся косы,
Напомнит про погибшую мечту,
Про всю мою земную суету.
56Нет, не хватило духу у меня,
Чтобы в Тивоне солнцу приказать:
—Замри и время приостанови!
И вот уж ночь идет на смену дня…
Но светлый час могу я задержать.
Он мой навеки! Он в моей крови!
8
За окнами дождя косые струны.
Огонь в камине разожги, мой друг.
Жар закурчавится золоторунный,
И отблески запрыгают вокруг.
На фоне осени твой образ юный
Свеж по־особенному и упруг.
Пылает сердце —жертва злой фортуны.
Холодный ум в объятьях зимних вьюг.
Тебя обманываю от души:
За материнство выдавать должна я
Свою огнем пылающую страсть.
Но ты будь ясен, этого не зная.
Здесь, возле тлеющих углей мне разреши
Часы любви себе на память красть.
9
Из твоего и моего окна
Виднеется один и тот же сад.
Я ко всему, что твой ласкает взгляд,
Душою всею приворожена.
И песня соловьиная слышна
Одна и та же нам всю ночь подряд.
Внимая ей, мы дышим как бы в лад,
И нас роднит взволнованность одна.
А каждым утром старая сосна —
На ней твой взор росою голубою —
Меня встречает трепетным приветом.
На все смотрели вместе мы с тобою,
Но ты понятья не имел об этом.
Об этом думала лишь я одна.
10
О, как прекрасен город был в тот день!
Горами окружен, простерся он.
Вдруг древности его исчезла тень,
Он светом глаз твоих был озарен.
А строгий камень башен и колонн
Твоей улыбкой юной был смягчен.
А переулки —со ступени на ступень
Их бег к твоим стопам был устремлен.
Вселенную обняв счастливым взглядом,
Два дерева – стояли мы здесь рядом,
Ликуя от корней и до вершины.
Мы очарованно смотрели вдаль —
Чуть тронутая сединой маслина
И пышно расцветающий миндаль.
11
Внутри меня поет, как в клетке, птица.
Звук песен слаще аромата роз.
Но ты не дал моей душе раскрыться,
И птице вольной стать не довелось.
В сетях ночей, что сотканы из грез,
Там в раковине тайна шевелится.
Но между мною и тобой граница.
Язык мой сковывает твой мороз.
58Когда же смерть придет средь моря ночи
Холодным светом вечного покоя,
Она глаза мне бережно закроет.
К моей груди, в которой песнь клокочет,
Приложит ухо. Ей отдам я в руки
Сокровища моей любви и муки.
12
Позор! За счастья жалкого крупицу
Горела я в огне из тысячи костров.
Останется один лишь пепел слов.
Останутся лишь буквы на страницах.
Поверят ли, что был прилив суров,
Когда волна о берег кончит биться?
О, если бы мне знать, что сохранится
Хоть бледный след от рухнувших миров!
Жемчужины моей любви жестокой
Меня переживут. И, может статься,
Когда-нибудь их кто-нибудь заметит.
Рассмотрит их скучающее око.
И время будет ими забавляться,
Как забавляются игрушкой дети.


СОНЕТЫ ЛЮБВИ
1
Те, чья улыбка и в грозу цветет,
как звездный свет на гребне белопенном,
Все те, кому их радость не дает
в печальный час отчаяться, — блаженны.
Блаженны все, несущие вселенной
в годину горя свет любви своей.
Любовь блаженна. Даже горечь в ней,
терзания ее —благословенны.Вдвойне блажен тот миг, когда тайком
в своей ладони твои пальцы грела
(а смерть моя таилась за углом).
…Я —пламя, что в зрачках твоих горело,
Взяла, как свечку, в вечный мертвый дом
2
Расстались мы. Мне очень горько было.
Туман стоял меж нами, как стена.
А капля, что мне руку увлажнила, —
из туч осенних пролилась она.
Беда ли наша в том, или вина, —
стыдится плакать наше поколенье.
И в ночь любви, и в день поминовенья
гордынею душа поражена.
Расстались мы. По־южному шумна,
меня толпа на улицах толкала.
Бреду, внезапной радостью полна.
Туман растаял, как и не бывало.
…А капля та —слезой была она.
ЗАВТРА
1
Выйдем завтра на берег реки,
С крутизны зеленой в воду гляну.
Солнце золотые перстеньки
Растеряло там, на дне песчаном.
Покачнется лодка на волне.
Кинем невод мы в заветном месте,
Перстенек найдем на желтом дне,
И, надев его на палец мне,
Скажешь: я надел его —невесте.
602
А в завтрашнем небе распустятся юные ветки,
И вечер над нами взойдет наяву, как во сне.
Ты мне принесешь соловья, загрустившего в клетке,
Повесишь на спелыми звездами полном окне.
Мы, посвист послушав, певца на свободу отпустим;
Вспорхнет беспечально. Печаль не вернется ко мне…
Останется песенка, полная счастья и грусти,
И вечер, взошедший для нас наяву, как во сне.
3
Может, я красивой завтра стану.
Светлый лоб мой, волосы, щека,
Может, отразятся многогранно
В черном блеске твоего зрачка.
Может, завтра стану снова юной,
И твоя ушедшая любовь
В свете дня или в сиянье лунном,
Как с чужбины, возвратится вновь.
Как легко из завтра в то, что было, —
В прошлое из будущего плыть!
Завтра (как душа тебя любила!), –
Завтра все вернется. Может быть…

 

ИЗ ПЕСЕН СТРАНЫ МОЕЙ ЛЮБВИ

В стране моей любви миндаль цветет,
Страна моей любви пришельца ждет.
Семь дочерей,
Семь матерей,
Семь невест у ворот.
61
В стране моей любви – башня с флагом.
В страну моей любви придет бродяга —
В этот добрый час,
В этот славный час,
Когда забывают горе.
Кто орлиным взором его разглядит?
Кто мудрым сердцем его отличит?
Не обознается,
Не растеряется, —
Кто ему дверь откроет?
Я лежу и сплю, но чуток мой сон –
Гость проходит мимо моих окон…
Наступает утро,
И на дворе
Вслед ему шелохнулся камень.
3
Страна любви моей убога.
Там месяц в небе, месяц мой
Стоит, как нищий у порога –
Пугливый, бледный и немой.
Спешат изношенные тучи,
Чтобы стыдливо, на лету,
Лохмотьев пестротой летучей
Прикрыть нагую нищету.
Рассвет. Желтее листопада
Проглянет солнце на вершок,
А в переулке за оградой
Златится мертвый петушок.
62
♦ * *
Небеса умирают, деревья
подготовились к смерти.
Кто знает? —быть может лишь камню
суждено пережить нас
и выступить нам в оправданье,
если его не убьют,
настилая шоссе к новостройке.
Кто поверит? —у нас было имя,
в небесах начертанное,
в складках древесной коры
и в сердцах у камней, –
мы были,
дышали
и прескверно ругались мы
в городе этом.
ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА
1
Мне очень холодно. Пейзаж у ног моих
Как плащ разорванный. Рукой усталой
Пишу стиха
Последнюю строку.
Еще в столетии восьмом,
На берегу, над желтою рекою,
Сидел поэт и знал
Вот это заключающее слово.
2
Что с нами станется в конце? А небеса
Стоят недвижно.
И если бы не тиканье часов,
Не знали б мы,
Что так мы далеки уже
От утра.
Какие семена несет весенний ветер?
Какой цветок
Над нашею могилой расцветет?
Я помолюсь,
Чтоб вырос желтый лютик,
Что я когда-то
Сорвала в горах.
Что с нами станется в конце?
3
Что с нами станется в конце?
Два юноши на улице
Поют.
В двух окнах уличных
Уже зажегся свет.
Два корабля в порту
Выходят ночью в море.
А в двух руках твоих мои ладони
Так холодны.
Что с нами станется в конце?
4
Что с нами станется в конце? Ночные знаки
Прекрасны, но сокрыт их смысл. А ветер
По небу катит обруч серебристый.
О месяц древний! Равны заблужденья
Юнцов влюбленных и жрецов Египта.
Уже объявлен приговор молчанья.
А мы —
Что с нами станется в конце?
5
Боль
Ясна, как свет дневной.
Поднимемся, свободны от сомнений,
Цельны, как вера.
с этой ночью
С этой ночью, ночью этой,
Тишью, сумраком и светом —
В эвкалипте у воды
Три запутались звезды.
В этом ветре, ветре этом,
Что подслушал звездным летом
Тишины ночной лады…
Ветер. Полночь. Три звезды.


ВСМАТРИВАНИЕ В ПЧЕЛУ
1
В квадрате светлого окна,
Там, за стеклом, не взаперти,
Как темный силуэт она,
И крыльев не видать почти.
В глазах —незаданный вопрос,
А тело узко, тело зло.
Шесть тонких ножек, шесть угроз
Перевернулись на стекло.
Как мне воспеть ее глаза,
Коснуться рифмою крыла?
Пришел малыш и вдруг сказал:

–А королева-то —гола!
2
На солнце —золотистый лист в паденье,
И капля меда темного —в цветенье,
В роенье звезд —росинка и звезда
Здесь, на стекле, ты стала темной тенью.
В звенящем рое – звонким словом пенья,
Крупицей воли —в знойной летней лени,
И сумерек и света череда,
Здесь, на стекле, ты стала темной тенью.


ВЫХОДНОЙ
Я сегодня беру выходной у тоски,
У усталости, взрослости, у фолиантов,
Что готовы словами ученых педантов
Поучать, что иные слова —пустяки.
Хорошо мне ответа не ждать на вопрос,
Как цветущее дерево это зовется?
Как молчание птиц в тишине отзовется?
И откуда звезду эту ветер унес?
Может, я потерялась в словах, что близки,
И прекрасного больше в прекрасном не вижу?
Или, может, мне самое дальнее – ближе?
Я сегодня беру выходной у тоски.


С МОСТА
1
Нет родины в тумане у меня,
И даже голубь, над мостом летящий,
Мне не укажет дальнего пути.
Тиха я на чужбине,
Меж семафоров тусклых
Меня никто не ждет,
И только время
Нас поджидает
В сумрачном тумане.
2
Не то, что знаю,
И не то, что помню,
Не то, что я хочу —
А только час напрасный на мосту,
Под флагом, в дождь,
У флага у чужого на мосту
И над чужой рекой.
Флаг, голубь под дождем.
Сереет под мостом
Неспешная вода,
И флаг чужой красив.
3
Когда вдруг поняла,
Что никого со мной,
Что ни одна из этих чуждых улиц
Не приведет к порогу моему,
Когда вдруг поняла,
Что нет совсем со мною никого,
Страх одинокой тишины
Сдавил мне сердце.
Ведь если плакать захотелось мне,
Я плакать в одиночестве могу.
Но как же мне смеяться одиноко?
И нету никого, и эха нет.

О СЕБЕ
1
Мой век в моих стихах запечатлен,
Как возраст дерева —в его годичных кольцах
Как возраст мой —морщинами на лбу.
Слова мои отнюдь не тяжелы —
Они как будто клапаны для грез.
А эти снимки
Прозрачны, как оконца у церквей,
Сквозь них
Ты можешь видеть,
Как в небесах сменилось освещенье,
И падают,
Как птицы, умирая на лету,
Мои былые чувства.
2
Просто —
Снег был в одной стране,
А колючки —в другой стране,
И звезда —за окном самолета
В ночи
Над этими странами.
А они подошли ко мне
И мне приказали: пой.
И сказали мне: мы —слова.
Покорилась я, пела их.
И еще: был длиннющий мост
И фонарь на другом конце.
И никто не пришел ко мне;
И сказала я: не пришел.