)
Татьяна Сырыщева — автор нескольких стихотворных сборников. Любители поэзии помнят ее «Бересклет», «Зеленые рукава», «Минуты станут веком», «Скажу нечто»…
Новая книга стихов Татьяны Сырыщевой интересна всем, кому небезразлична судьба российской словесности и поэзии, в частности. Издание ее — событие, поскольку дарит нам встречу с произведениями поэта глубокого и самобытного, общение с собеседником умным и добрым, чьих книг мы давно не встречали в магазинах и библиотеках.
Между тем, творчество Татьяны Яковлевны Сырыщевой было высоко оценено такими разными поэтами второй половины XX века, как Корней Иванович Чуковский и Николай Константинович Старшинов, как Виктор Гончаров и Евгений Евтушенко…
Поэтический голос Сырыщевой был замечен великим Сергеем Коненковым… Издательство уверено, что с особым вниманием отнесутся к книге «У широкого окошка» поэты молодые и начинающие, поскольку творчество ее автора — поистине кладезь для постижения замечательно чистого и выразительного русского слова, поэтического языка-чуждого формалистическим изыскам и пустопорожнему эпатажу.
Стихи этой книги наполнены звуками и красками родного для русского человека пространства, они открывают мир души чуткой и бескомпромиссной, мир поэта, без которого уже трудно представить русскую поэзию XX — начала XXI века.
«Око светлое — окно…»
В одном из первых поэтических сборников Татьяны Сырыщевой есть строки, написанные четким, жестковатым почерком (в книге воспроизведена страница рукописи):
О, только бы не зря
пройти мне по дороге,
сквозь радость и тоску!
И рядом — фотография: лес, приглушенный свет, белеет крепкий ствол березы. Прислонилась к нему — в походной одежке, с рюкзаком на спине — странница, путница. По каким путям-дорогам прошла она, чтобы вот так, спокойно, прислониться к дереву, как к родному плечу, и внимательно, дружелюбно, понимающе смотреть на мир? На мир, что развернулся во всей красе и безобразии, горестях, печалях и радостях… Что за ношу несет она?
Все дорогое — от детства взятое, от юности светлой — чистота и бескорыстие, радость творчества и труда, любовь ко всякому живому дыханию…
Пополнялась эта ноша с годами, но не тянет, не гнетет плечи, наоборот, помогает выпрямиться, держит уверенно на бесконечных путях…
Из разных лет пришли в эту книгу стихи. Собрались вместе — написанные и юной рукой, и рукой зрелого поэта, и вычеканенные мастером, умудренным и знающим цену каждой минуте («Минуты станут веком»), каждому слову, не всуе сказанному. Нет здесь и следа разноголосицы: цельная, бескомпромиссная душа создавала эти стихи. Ничего напоказ, ничего на заказ — всё естественно, без нажима, идет от сердца, от чувства живого.
В те, уже отдаленные, годы, когда Татьяна Яковлевна складывала свою первую книгу, негласное издательское правило требовало, чтобы поэтический сборник открывался «паровозом» — стихотворением с подчеркнутым гражданским пафосом: оно должно было «вытягивать» «тихую» лирику на пару форсированных гражданских эмоций.
Татьяна Яковлевна, работавшая в центральном комсомольском издательстве «Молодая гвардия», конечно, знала о нем. Знала — и не писала так, как диктовало это негласное правило. Она вообще не суетилась и не торопилась публиковаться во что бы то ни стало.
Редактор первой ее книги Николай Константинович Старшинов, человек чуткий и внимательный, понял, что не стоит выискивать в рукописи Татьяны Яковлевны этот «паровоз». И главное — он понял и принял принцип, дух поэзии Т. Сырыщевой.
Моя родина!
Молчаливостью не попрекай ты меня, —
я боюсь лишних слов,
как боятся огня,
и не стану тебя уверять,
что люблю,
просто всё, что придется,
с тобой разделю.
Это не «тихая» и не «громкая» лирика. Это, стихи, сказанные спокойным и ясным голосом чистой совести.
Да, Татьяна Сырыщева пишет о Родине. Много пишет, с любовью и благодарностью. И никогда не бросает упрека за то лихо, что прокатилось по нашей стране. Скорбями испытуется на прочность человеческая душа — по себе знает автор. И взгляд ее пытливо устремлен в самую сердцевину человека — и видит силу его и красоту, волю противостоять, чистоту и доброту, смелость и застенчивость.
…Мимолетный разговор о Вологде всколыхнул воспоминания. И явилось стихотворение:
Я спросила:
«Всё так же ли плещут вальки
в Вологде,
и все так же ли мокнут плоты у реки
в Вологде
и хозяйкам своим молодые мужья
в Вологде
покоряются — возят горы белья
к Вологде?»
Мне сказали:
«Всё так же стоят на местах
в Вологде,
вологжанки на светлых и волглых плотах
в Вологде.
Из их воли не вышли красавцы-мужья
в Вологде:
возят в детских колясках горы белья
к Вологде».
Незатейливая бытовая картинка. Написана давно, но взглянем на нее из сегодняшнего дня — в порушенной, униженной России. Выживет ли наша Мать, поднимется? Где, в чем наша опора?
— А вот она, эта опора, — спокойно говорит поэт. — В вековечных устоях народа, в крепости семьи, в красоте повседневного труда…
По многим дорогам прошла вечная странница — лирическая героиня стихотворений Татьяны Сырыщевой. Встреч немало было на том пути — случайных, казалось бы, но вот запали в сердце, тронули за живое и остались навсегда с нею. Добрая ноша не тяготит плечи. Милая пастушка, цыганенок, старик, что в детстве от усталости засыпал на коне и падал, веселая свадебка, почти деревенская, в большом городе…
В каждом встречном я чувствую брата,
все мне с первого взгляда -родня.
Теплым светом сквозь годы греют странницу давно отошедшие в мир иной мать, отец, бабушка… Они присутствуют в ее жизни, и все говорит ей о них: фотографии в старом альбоме, северные березы, среди которых росла ее бабушка… А потому и
Я себя почувствовала дома
под родными ветками берез…
…В московском небе проплыло облако — голубой верблюжонок, и сразу эхом звучит: не тот ли верблюжонок, что с караваном проходил мимо родительского дома в Баку? Там — Каспийское море —
Синее начало
лет моих и дней,
ты меня качало
на волне своей…
В московском доме-многоэтажке — «келья» странницы. Сюда вошли все ее дороги. Вошли — но не кончились. Окно, как светлое око, глядит на мир, и рама не ограничивает его. И видится:
Близко дали!
Я руку могу протянуть —
и коснуться,
и все же не кончится путь.
«Вселенная окна» — точные слова нашла поэтесса. Точные, потому что В них — и широта мира, и преодоление замкнутого пространства «кельи» души, и чувство вечности…
Завидую самой себе,
чья жизнь теперь вдали,
своей (без устали) ходьбе
сквозь красоту Земли.
По прекрасной земле идет странница. И мы идем вслед за нею — с любовью и благодарностью за щедрость, с которой открывает она богатство мира и своей души, распахнутой добру.
