Подборка произведений Дорис Карэва.

* * *

Все то, чего ты хочешь, придет к тебе
тем или иным тайным образом.
Если ты узнаешь его,
оно будет твое.
Все то, чего ты хочешь, придет к тебе,
узнает тебя и станет частью тебя.
Дыши, считай до десяти.
Цена узнается после.

* * *

Когда страх смерти становится таким огромным,
что убежать уже нет сил,
можно помчаться ему навстречу.
Тогда бросаются в бездну,
головой в газовую печь,
ныряют в зеркала. Кто куда.
Ужас — самое ужасное
притяжение.

* * *

Он ненавидел себя
так страстно,
что отомстил всем тем,
кто любил его.
Это был способ
заставить себя страдать,
это был способ
попросить о чем-то большем.

* * *

Дом возле моря
всегда помнит, что он корабль,
случайно приставший к берегу.
Ночью он отправляется в плавание
по бесконечным океанам
времен и пространств.
Вокруг него дрейфуют созвездия,
внутри него печалится очаг,
который некому разжечь.
Как собака тоскует по хозяину,
так и дом рядом с морем
ждет своего капитана.

Перевод Ларисы Йоонас***

Нет, я тот свет
забыть смогу едва ли.
Тот, мартовский… Средь жуткой тишины
как больно небеса заполыхали!
Какие дали сделались видны!
Ах, если б мы себе поменьше лгали —
самим себе.
Как были б мы сильны.

***

О Земле, о Судьбе
размышляем в ночи.
Тревожимся. Смотрим. Молчим.
Все, к чему прикоснемся, —
рассыпается в прах.
Накипает вопрос на губах:
как долго?
Как долго — и день, и ночь —
идти вековечной дорогой
прочь?
Еще не все. Что-то внутри
подсказывает:
слушай. Смотри.

* * *

Два раза в год
целуются в парке тенистом,
когда бытие
подступает, как к горлу — комок.
Он — сокрушительный ветер,
горяч и неистов.
Тонкая ветка — она,
не испит ее сок.
Как я их чувствую!
Им ненавистны затворы
и западни.
И закон для таких не создать.
Как понимаю их,
жаждущих гибели скорой, —
только она
их способна навечно связать.

Кассандра

Ржа дождя изъела душу.
Ветер — резче. Поступь — глуше.
Что-то жжет, свербит и точит.
Мир в укрытии стеклянном
век спускает бесталанно.
Век черней беды и ночи.
Лета всех принять готова.
Осторожней. Тише. Слово
вымолвишь — погибнешь тотчас.

* * *

Нас окружающих
болей не счесть.
Нам предстоит
выбрать одну,
дать ей проникнуть
в себя и создать,выковать дух.

Это и естьнаша судьба,

собственный сплав,сверхсокровенная

форма и суть.* * *

Не будет другого, лучшего мира
для нас. Как ни один поступок
не переиначить.
Небо и ветер сегодня иные,
чем были вчера.
Нет, ни одной опоры нет
за хрупкой чертой.
Только свет.

* * *

Неведомой тропой любовь проходит.
Но ощутимы дух ее и ток
почти во всем — к чему ни прикоснись.
Так тихо к небу тянется росток,
головку поворачивая к свету.
Какой другой инстинкт
столь же глубок?..

* * *
Скучаю по непостоянности Твоей
как никогда.
Я знала пропасти Твои.

С моста
Перегибалась:
вода мутна.
Там, в глубине –
ни причины, ни дна.

Звёзд отражение –
вот всё значение.

* * *
Вечной станет жизнь лишь после
нашего ухода.

Сквозь дожди, ветра, деревья
слышу зов Природы.

Чувствую огня дыханье,
пульс горячей крови.

Вечность встретит нас, как только
дверь в неё откроем.

* * *
Времена, времена…
То разруха, то мор, то война.

В чёрных дырах окон –
сытый смех или сдавленный стон.

Ровен ходиков счёт:
всё пройдёт, всё пройдёт, всё пройдёт…

Приближая к концу,
Время водит резцом по лицу.

* * *
Неведомой тропой любовь проходит,
Но ощутимы дух её и ток
Почти во всём – к чему ни прикоснись.

Так тихо к небу тянется росток,
Головку поворачивая к свету.

Какой другой инстинкт
Столь же глубок?..

* * *
Гордый и безутешный,
ни на кого ни похожий,
из темноты кромешной
выйдешь на свет Божий.

Чтобы задеть струною
Сердца и это время.
Шумной твоей роднею
Станет чужое племя.

Сгорбишь, покорный, плечи,
Чтобы стоять вровень.
Будешь по-человечьи
Плакать и сквернословить.

Будешь судьбой таранить
Век, нетерпимый, грозный.
И напрягать память,
Слушая голос звёздный.

* * *
Что-то в воздухе метнулось,
и – белым-бела –
птица в грудь мою толкнулась,
сквозь меня прошла.

Словно разом вдруг вздохнула
сказочная рать.
Всё, с чем жизнь меня столкнула,
Предо мной опять.

Содрогнулись стёкла в доме.
Всё затихло вмиг.
В вымершем гнезде ладони
засветился блик.