Автор: Сергей Серёгин.
Опубликовано: 13 июня 2002 года.
Анна Креславская – один из лучших поэтов «Самиздата» и, кстати говоря, очень интересный комментатор. В рубрике «Об авторе» говорит о себе довольно скупо: родилась в Севастополе, в Запорожье преподавала русскую и всемирную литературу в гимназиях и классическом лицее…
— Расскажите, пожалуйста, о себе подробнее…
— Пятый год живу в Сандерленде, вместе с мужем-голландцем, профессором-исследователем Сандерлендского университета. Охарактеризую наш город для краткости наименее шокирующим образом: «жопа мира». Живу в Сандерленде, а работаю в университете Ньюкасла. Между ними — футбольная вражда и университетская конкуренция. Но я однозначно играю за Ньюкасл.
— Против мужа?
— А что делать прикажете? Платон мне друг, ой, то есть, Ван Зон мне муж, но Истина дороже. А истина в том, что Ньюкасл, по-своему, прекрасный город; университет, в котором я работаю, имеет старые шикарные традиции… А университет Сандерленда — новый, без традиций. Раньше это был политех. У англичан политех — не наш политех, а нечто рангом чуток повыше техникума… Теперь много таких преобразованных в университеты бывших политехов. В Ньюкасле подобный университет тоже есть, и все равно… получше сандерлендского будет. Я когда говорю о качестве, имею в виду качество студентов, в основном. И политику руководства. В университете Сандерленда много очень хороших ученых, но им там очень плохо из-за безграмотного менеджмента, разобщенности и практически полного отсутствия ярких студентов…
А в целом, Англия – страна красивая, с детства знакомая по книгам. Жить в ней значительно удобнее, чем на Украине. Но сердце мое остается там.
Говорить о себе много как-то не хочется… Главное — в стихах. Их я пишу с детства, правда, многие важные стихи продолжают оставаться неопубликованными. Это, отчасти, по причине моей неорганизованности, отчасти, из-за отсутствия (на сегодня) истинного читателя и ценителя – просто не вижу, если честно, тех, кому это было бы «туда»… Конечно, есть у меня несколько замечательных коллег-читателей… Но они — прежде всего, коллеги… А суд коллег, к тому же, в нашем деле, часто скор и несправедлив… Читателей и истинных ценителей поэзии на сайте, к сожалению, мало, как и вообще в мире мало всего хорошего и качественного.
— Как случилось, что вы оказались за границей? Это эмиграция или просто «выезд на заработки»?
— Моя жизнь в Англии — безусловно эмиграция. Но эмиграция романтическая: международный брак. Я благодарна своему мужу. Он «вытащил» меня с Украины в тот самый момент, когда было уже во всех отношениях очень тяжело, просто невыносимо там оставаться. Поначалу казалось, что здесь, в Англии, жить долго я тоже не смогу. Но у каждого свои механизмы выживания. Я вот обладаю хорошим воображением. Просто представила себе однажды, с присущим мне мрачноватым юмором, замшелый надгробный камень с надписью «Анна Ван Зон. 1953-2…». И поняла, что вот теперь мой дом в этой стране. Так и живу. Поначалу было трудно так далеко от сына и друзей, которых я очень люблю. Но, знаете, когда уезжаешь, немного умираешь для всех, даже для самых близких. Хотя душа все же очень бунтует против разлуки с сыном… Зато, «здесь, под небом чужим» пишется хорошо, есть возможность путешествовать, которой я – до ужаса жадная до художественных впечатлений – была лишена всю жизнь. Есть любовь, которой так хотелось…
Мне судьба подарила две жизни. И в обоих я – счастлива, хотя и по-разному. Родину я люблю, она для меня теперь — не столько земля, сколько люди (и об этом тоже есть в стихах). Впрочем, и здесь у меня постепенно складывается русский круг друзей. Почему я живу заграницей? Прежде всего, потому, что мой муж у меня на родине точно не выживет. Там ведь сейчас, если честно, – и местные-то, с иммунитетом, – через одного выживают. Во всяком случае, из моего круга очень многие ушли из жизни за последние пять лет – кто по болезни, а кто, увы, и по своей воле… А я тут адаптировалась… Помогло знание с детства английского языка и культуры, природная общительность, везучесть на хороших людей. Помогает примириться с потерями и лишениями тонкое понимание и деликатность родного человека. Все сложилось правильно.
Домой на Украину езжу каждый год. Ситуацию знаю подробно, получаю регулярно вырезки из газет (спасибо друзьям). Пока мой сын остается там – я тоже не уехала.
— В вашем разделе есть и собственно лирика, и то, что принято называть лирикой гражданской. Не кажется ли вам, что публицистический пафос ведет к упрощению формы, «уплощению» смысла и вообще пагубно действует на поэзию?
— Гражданская лирика – это часть лирики. Поэзию она никак не может ни унизить, ни испортить. Поэзию портит только… отсутствие поэзии. Халтура, одним словом. Примитивными могут быть произведения любых жанров. Жанры в этом нисколько не виноваты – виновны бездарности… На сайте, кстати, идет массовая профанация любовной лирики, философской лирики, созерцательной лирики… Там та-акое «уплощение» – что уж и поэзия не ночевала, а все находятся те, которые хвалят. Я пишу то и так, как могу. Если что-то сказалось недостаточно глубоко или недостаточно поэтично, это, конечно, беда. Но беда не темы, не жанра, это всего лишь моя личная поэтическая недостаточность – болезнь, присущая автору.
Публицистический пафос — уже не публицистика, а прежде всего, пафос. Слово «пафос» для меня — не ругательное. Это — дуновение поэзии. Волшебство. Хотя многие сейчас при этом слове представляют котурны, ходули… Измучены до безобразия Некрасовым в средней школе (должно быть, при попустительстве бездарных учителей). Нет, пафос – не ходули, а подъем на вершину, откуда открывается расширенное зрение. Как в «Слове о полку Игореве»: «О русская земле. Ты уже за шеломянем еси!». Против такого пафоса, по сути, могут что-то иметь только те, кому поэзия поперек горла.
— Если мне память не изменяет, Злобный как-то говорил, что вы публикуетесь в журнале «Молоток». Это правда? Спрашиваю потому, что сложно совместить имидж этого издания и ваш имидж на сайте.
— Я даже не подозревала до сих пор о существовании журнала «Молоток». К молоту, как и к серпу, отношения не имею, даже косвенного: интеллигентами были не только родители, но и дедушки-бабушки. Сейчас я для СМИ не пишу. Раньше сотрудничала немного в журнале «Леди», издававшемся в Запорожье. Но стихов своих я там не публиковала. Игорь Фарамазян приглашал, правда, в новый журнал в Донецке. Но что-то пока тихо…
— Насколько могу судить, «Самиздат» для вас — нечто большее, чем просто возможность пообщаться на родном языке?
— «Самиздат» для меня — прежде всего, возможность напечататься, отдать то, что сделано. Я устала за четверть века писать в стол. Других возможностей пока у меня нет. Книга за свой счет – не выход. Их расплодилось слишком много, большинство – мертворожденные. Особенно поэтические сборники. На «Самиздате» хоть такие же, как я, бедолаги-графоманы стихи мои прочтут. И читают. И благодарна всем, кто прочел. «Самиздат» для меня — настоящая отдушина. Здесь я нашла много очень талантливых вещей, созданных дивными людьми. Со многими из авторов сайта я давно подружилась, появляются и новые друзья. Для меня – оторванной от родного – это не пустяк. Вот сейчас очень горюю, что не сумела доехать до Бики К. во время недавнего путешествия по Франции.
— Затея с Амбулаторией, кажется, заглохла окончательно. Почему?
— Затея с Амбулаторией заглохла, потому что на «Самиздате» для такой, как я закоренелой «тильуленшпильки», достойных внимания врагов оказалось гораздо меньше, чем друзей. Вот нападут – и откроем, хе-хе, Амбулаторию.
— Порекомендуйте, пожалуйста, одного автора, которого обязательно стоит прочитать на «Самиздате».
— Очень тяжело порекомендовать одного автора. Я сейчас читаю Светлану Горохову. Очень хорошо пишет. Своих же братьев-поэтов интересных – «огромная массыя», что радует и поддерживает.
