Стоит над водой изумленно,
пронизана светом, чиста,
легчайшею дымкой зеленой
прикрыта ее нагота.
Весенней влекомая далью,
вечернею майской порой,
чуть слышно вздыхая с печалью,
листвой шелестит молодой.
Лишь ласковый ветер повеет,
как вся встрепенется она
и в близкое счастье поверит,
предчувствия лета полна.
А летом доверчиво-зрелой
она удивляет красой:
и шелковистостью белой,
и пышной зеленой косой.
Зовет она мягкою сенью,
давая приют и покой,
и освежающей тенью
в тяжкий июньский зной.
Еще о весне она помнит,
но шепот усталой листвы
ей душу печалью наполнит:
проходит и лето, увы!
И слышатся ветра напевы:
откуда явилась она,
прекрасная, как королева,
величья и тайны полна?
Сверкает своим одеяньем,
и золотом, и серебром,
последнего жаждет свиданья,
чтоб вспыхнуть последним костром.
И ветру во власть отдается,
как будто в печальном сне —
рыдает она и смеется,
сгорая в высоком огне.
Лес в скорби: он видел воочью,
как было содеяно зло,
но этой ноябрьскою ночью
с ней чудо произошло.
Опять чистотою пленяет,
как заново рождена.
И две белизны ослепляют:
ее
и снегов белизна.
Декабрь, сединой убеленный,
ей серьги и бусы принес,
и яркой хрустальной короной
венчает березу мороз.
Перевод О.Мишина
