Стук деревянных лопат о мостки утром у самых окошек гостиницы. Между домами, тихи и узки, тропки сугробами пышными стиснуты. Снова у мягкого снега в плену клены и липы стоят недотрогами. Поезд, во всю растянувшись длину, нехотя движется между отрогами.…
Денницы свет пылает розово над утреннею белизной. Во льду, в снегу Онего-озеро послушно дремлет под лыжней. Плывет его дыханье легкое из проруби, из полыньи, и инея сверкают локоны на льду у самой колеи. Влеки, лыжня! Скрипи-поскрипывай, веди меня…
Пускай ты не велИка, пускай не великА, но ты весной, Неглинка, слышна издалека. Пахнет корой древесной, пробьется лист тугой. Твоей внимая песне, спешу я за тобой. Струишься под коряги, бежишь, в камнях журча, и льешься, как из фляги,…
ДОЛГАЯ ДОРОГА В ИНКЕРИНМАА: ПАМЯТИ АРМАСА ИОСИФОВИЧА МИШИНА (15.02.1935–9.10.2018) Материал опубликован: https://nbsr.petrsu.ru/journal/article.php?id=1055 Альманах североевропейских и балтийских исследований. Выпуск 3, 2018 9 октября ушёл из жизни народный поэт Карелии Армас Иосифович Мишин. Поэт, писавший на русском и финском языках,…
Реки стороны моей (рядом с Волгой — речки!) вяжут, вьют среди камней пенные колечки. К этим рекам я привык и без них тоскую. «Здравствуй, Водла! Здравствуй, Выг! Здравствуй, речка Шуя!» В годы юности своей с ними я сдружился…
Там стога пасутся на лугу, ветлы от росы остекленели, и рыбак стоит на берегу в утреннем тумане по колени. Не качнется сонная вода, над водой тростник не шелохнется. Водла спит. И синяя звезда светит в ней, как в глубине колодца.…
