Стихотворения Анхелы Фигера Аймерич

Пишу на земле

Теряю небо, землю возлюбив,
не дорастая до себя, смиряю
любой чуть-чуть возвышенный порыв
и собственное сердце заземляю.

Земля кричит, глаза свои закрыв,
и небосвод я из виду теряю.
И, телом своим землю заселив,
Поэзией я землю заселяю.

Как царствие свое, пою во мгле
безвыходное место меж рожденьем
и смертью, где я странствую сама.

Стихи мои достанутся земле.
Я одержима этим наважденьем.
Что ж, я схожу по-своему с ума.

Перевод И. Бродского

Верю в человека!

Рождённая в крови, слезах и муках,
Рожавшая в крови, слезах и муках,
Поющая в крови, слезах и муках, —
Верю в Человека!

Ещё и потому, что он шагает,
Неся над головой
Большое небо,
Свинец греха качая на коленях.
Верю в Человека!

И потому, что пашет он и сеет,
Куёт железо с голодом под боком,
И пьёт вино,
Бурлящее,
Густое, —
Верю в Человека!

Ещё и потому, что он смеётся
Среди волков
И открывает окна,
Шагает сквозь огонь
И топчет льдины, —
Верю в Человека!
И потому, что он
В любую воду
Бросается за тонущим,
За правдой,
За золотою рыбкой,
За мечтою, —
Верю в Человека!

За то, что подружился он с луною,
Опёрся крыльями о жаркий ветер,
За то, что Человеку
Сдался атом, —
Верю в Человека!

За то, что он с улыбкой сохраняет
Сухой цветок,
Отрезанные кудри.
За то, что, улыбаясь,
Помнит детство, —
Верю в Человека!

За то, что он ложится спать под громом,
За то, что любит
На краю могилы,
Над пепелищем поднимает сына
И ждёт рассвета ночью,
Ждёт рассвета, —
Верю
В Человека!

Перевод Р. Рождественского

Мальчик с фиалками

Это случилось в недрах почтенного дома,
В лоне приличной семьи,
Издавна отличавшейся честностью и благородством.
Достопочтенный очаг,
где все совершалось достойно и чинно.
И в зале под сенью портрета
покойного деда-министра
софа принимала в объятья
откормленные седалища
достойных и чинных гостей.
Ребенок родился в положенный час
с положенным плачем
(может быть, чуточку более нежным, чем принято).
И все увидели сразу
(это нельзя было скрыть):
вместо глаз у него — две большие фиалки.
Какое смятение в лоне почтенной семьи!
Все рты распахнули, внезапно забыв о приличье.
Одни — пораженные страхом, другие — стыдом.
Папа — чиновник, ответственное лицо,
был удручен больше всех.
Руки горе воздев, горестно он изрекал:
«Какое нелепое существо.
Мне оно непонятно. К чему тут фиалки.
Эти фиалки, кому и чему они служат?..»
Все глазели на мальчика, и никто не подумал о том,
что нужно обмыть,
запеленать, накормить его…
Ребенок плакал все громче и громче,
С фиалок катились лиловые крупные слезы.
И только мать, немного оправившись,
не стала ни жаловаться, ни огорчаться.
Она взяла в руки младенца и тихо его укачала.
Поцеловала щечки,
погладила волосы.
И улыбнулась чиновнику:
«Не сердись. Все в порядке.
Это чудо-ребенок.
Он дивные вещи увидит.
Он будет пахнуть весной.
И потом это так приятно —
иметь в доме живые цветы».

Перевод В. Столбова