Стихотворения Мехсети Гянджеви.

Рубаи

* * *
Ты — словно кипарис у родника,
Пускай же не гнетет тебя тоска —
Я с кувшином иду не за водою,
А на тебя взглянуть исподтишка.

* * *

Ты затмеваешь об иных мечты
И занимаешь лишь собою ты,
Но все, кого влечет твой стан высокий
Поникнут из-за этой высоты.

* * *

Удел влюбленных — пить смертельный яд
Нас боль пронзает с головы до пят.
Людей чуждаясь, умираем сами,
А не чуждаться — люди умертвят.

* * *

Люблю тебя, но грудь моя — тайник,
Я не скажу об этом напрямик.
Сожмется сердце — я теряю чувства,
Бесчувственность спасительна в тот миг.

***

Играй на чанге, свод приличий ложен,
Прельщайся пеньем и ковровым ложем.
Молитвенный же коврик ни к чему –
Мы за кувшин вина его заложим.

***
Ни ядов не сочту, ни жал любви,
Надежду искромсал кинжал любви.
Любовный кубок осушён напрасно –
Он существа не содержал любви.

***
Облёкся небосвод в седую тьму, –
Тоску, быть может, я вином уйму.
Никто не любит так, как я, веселья,
А небо шлет мне горе. Почему?

***
В молитве пустосвята что за прок?
В бальзаме после яда что за прок?
Когда душа запятнана пороком,
В опрятности наряда что за прок?

***
Моя судьба – судьба степной травы,
Вокруг – безводье, высохшие рвы…
Что пользы в поученьях осторожных,
Когда уже лишишься головы!

***
Тем, кто любовь сполна изведать мог,
Не совестно ль вздыхать: «Мой жребий плох»?
Я спутника искала всю дорогу –
Им стал в итоге собственный мой вздох.

***
Земля в меня вселяет страх опять,
Везде могильный вижу прах опять.
Наш круглый мир, клешнями неба сжатый,
Кровавым блюдом впору бы назвать.

***
Мой шапочник смышлён и остроглаз,
Он шапки шить атласные горазд.
Из сотни лишь одна хвалы достойна,
А я хвалила каждую сто раз.

***
Румяный хлебопёк возник в окне,
С улыбкой подает лепешки мне.
Как тесто, поизмявши мою душу,
Теперь ей место ищет на огне.

***
Я мимо дома твоего, мой друг,
Брела уныло – одолел недуг.
Любовью чашу думала наполнить,
Забылась я – сосуд разбился вдруг.

***
Меня сдружила с горем красота,
Я стала, словно золото, желта.
Я часто пью вино, но только лаской
Твоею опьяняюсь иногда.

***
Для встречи этот персик – лишь предлог,
Кумир фисташкоуст и яблощёк.
Порой в моих глазах миндалевидных
Блестит слеза, как виноградный сок.

***
От постоянства ты далёк, я знала,
Готов переступить зарок, я знала,
Начнёшь любовью – завершишь враждой, –
Конец я знала с самого начала.

***
Алтарь любви, укромный кров любви…
Мы слов не знаем, кроме слов любви.
В обитель нашу доступа не будет
Тем, кто предаться не готов любви.

Перевод В. Кафарова

***

Хвощ нелеп, где расцвечен тюльпанами луг,
Нежным розам репейник колючий – не друг.
Как прекрасен был юноша этот! Зачем
Он завел себе длинную бороду вдруг?

***
Сад пожаром объят, пламя роз он вознёс,
Наша жизнь – этот только рубаха из роз.
И пока её смерть с твоих плеч не сорвет,
Береги свою розу и чашу от гроз.

***
Горше горя любовь, что заполнила грудь!
Этой муки мне словом не выразить суть…
Сжала сердце тоска. Виночерпий, ответь:
Не пора ли искать мне к забвению путь?

***
Одиночества мук не довольно ли мне?
Или ты не насытился ими вполне?
Ты сказал, что в Гяндже будем счастливы мы, —
Вот мы оба в Гяндже — наяву, не во сне!

***
Не насытясь теперь моих губ родником,
Берегись потерять его вовсе потом.
Я больна от любви… Сын хатиба, скажи:
Неужели моим ты не станешь врачом?

***
Ты хорош, если вежлив и нежен чуть-чуть.
Подойди, светлоликий, со мною побудь!
Ты – надменный, хатиба мудрейшего сын,
Отчуждённости цепи пора разомкнуть!

***
Если чаша ещё не пуста, не дремли,
Если жаждут лобзаний уста, не дремли!
Ночь темна, только светится чаша с вином,
Нас укрыла от всех темнота, не дремли!

***
Эта ночь нам дана для любви, не усни!
Пусть желанье бунтует в крови, не усни!
Томных глаз не смыкай, о возлюбленный мой,
Прилетевшее счастье лови, не усни!

***
Повалив и зарезав меня, мой мясник
Со слезами к ногам моим бедным приник.
— Ты жива ещё! – молвил, прощенья просил.
Оказалось, что с ног свежевать он привык.

***
Мой любимый, поверь мне, кровавой слезой
Я писала письмо, что лежит пред тобой!
Как ещё безысходное горе своё
Я могла бы поведать, возлюбленный мой?

Перевод Я. Притыкина

* * *
Ничто не в силах нас заставить разлучиться!
Какою клеткою в плену удержишь птицу?
Кого ты оплела жгутами черных кос —
Того оковами не удержать в темнице.

* * *
Помогут ли слезы теперь и губ моих пламя сухое?
Навылет пронзила мне грудь ты пущенной метко стрелою.
Я думал, что этой любви ручей мелководен и узок,—
Но чуть оступился, и вмиг под воду ушел с головою.

* * *
Сказать ли, что с моей душой ты, став надменной, сделала?
Ты жизнь бесценную досель — ничтожной, бренной сделала!
Была бы, как твоя коса, ночь длинною,— тогда б
Все рассказал я, что со мной твоя измена сделала.

* * *
Не сплю я по ночам, а плачу. И от слез
В моих глазах туман, черней твоих волос.
А если и усну, то вижу сны, еще
Запутанней твоих рассыпавшихся кос.

* * *
Я горестный день расставания знал,
Что лживы твои обещания, знал.
Клянешь ты меня, а клялась мне в любви!
Но верь — я все это заранее знал.

* * *
Все, чем долгие ночи в беспамятстве жил я,— ушло.
Наважденье, бесценных богатств изобилье — ушло.
Свет души моей, мыслей хранительница сокровенных!
Ты ушла, и все то, что тебе говорил я,— ушло.

* * *
С протянутой рукой увидев бедняка,
Спешу ему отдать запястья и шелка.
Две сотни праведных сердец сынов Гянджи
Отдам, чтоб нищету утешить старика.

* * *
Желанный ли гость колосок там, где рдеют тюльпаны?
На розы взглянув, любоваться шипами не стану.
Зачем же, юнец, бородою курчавой гордишься?
Пусть щеки твои будут схожи с зарею румяной.

* * *
С кувшином из золота мир этот схож —
То горькую воду, то сладкую пьешь;
Но смертного часа оседлан скакун,—
Недолго ты здесь, на земле, проживешь.

* * *
Ты спьяна выронил вчера кувшин из рук.
О камень грохнувшись, заговорил он вдруг:
— Стал грудой черепков в единый миг, хоть я
Таким же, как и ты, был только что, мой друг.

* * *
Роза пунцовая вдруг побледнела —
К ней соловьиная трель долетела.
Листья срывая, она растерзала,
Словно безумная, в кровь свое тело.

* * *
Ярко озаряет сад наш пламя роз.
Жизнь — халат, расшитый лепестками роз.
Дунет ветер смерти — не найдешь тогда
В вырытой судьбою черной яме роз.

Перевод В. Бугаевского