Из стихотворений Магды Исанос (переводы М. Алигер)

Я не могу понять, почему

С белыми березами, с дубами
и они произрастают рядом…
Что же они горбятся так быстро?
Я не понимаю, почему?
Почему свой взгляд — не понимаю —
опускают в землю, словно звери?
Люди, встаньте и расправьте плечи!
Вы, которые без птичьих крыльев
научились подниматься в небо,
пальцами короткими своими
изменяющие путь дождей,
след червя читающие, словно
вести из промчавшихся столетий,

почему вы умирать согласны
в унижении и в нищете?
Люди, отправляйтесь в путь-дорогу!
Будьте, как весенние потоки,
как они, пускайтесь, люди, в путь!
Знаю я: вы не боитесь смерти,
смерть вам служит лучшей похвалою.
Что же вы стоите без движенья?
Если б я могла своею смертью
ваш поход к грядущему ускорить,
я бы поспешила.
Вот кинжал!
Я готова.
Дайте, люди, знамя!

Как уходили люди на войну

Как уходили люди на войну,
я тоже видела.
Крестьянские ребята — новобранцы
грузились, полуголые, в теплушки
и глухо пели всё одно и то же
и заслоняли летнюю зарю —
так много было их.
Вот я и говорю,
что эти парни не пришли обратно
и проросли пшеницею и рожью
в полях России.
В то время дома
гуляли гордо подлость и бесстыдство.
А те ребята даже и не знали,
за что и за кого они погибли
в этой дали.
То был простой народ,
что попросту растет,
как травы, над землею, из земли.

Где их глаза, глядящие вперед?
О боже, где их золотые руки?
Хоть командиры бы сочли
могилы и калек.
Когда крепчает ветер,
мне чудится: я слышу вдоль дорог
и пение, и слитный топот ног.
То из России мертвые сюда
идут судить тебя, свиное рыло,
которое война озолотила.
И ты дрожишь. Ну что ж, дрожи и слушай!
Подходит день последнего суда.

Я была далека от людей

Жила я долго от людей вдали,
на острове засушливом томилась.
Бог, обернувшись голубем, порою
один лишь достигал моей земли.
И ничего понять я не могла тогда
вокруг себя. Душа моя была
глуха, подслеповата и мала.
Но тут пришла народная беда,
заговорила попросту со мною.
И сердце одинокое мое
проснулось и заплакало. Война

Пошла косить живую жизнь вокруг.
Над городом вознесся черный флаг,
и освещался непроглядный мрак
сполохами зловещего огня.
И дети умирали в час игры,
и матери горящими глазами
смотрели на меня.
У них война украла сыновей.
Мои стихи о звездах и цветах
писать мне стало стыдно,
и услыхала я в своих мечтах,
взволнованных, как море или небо,
как сердце человечества стучит:
«Мы просим справедливости и хлеба!»

Пошла косить живую жизнь вокруг.
Над городом вознесся черный флаг,
и освещался непроглядный мрак
сполохами зловещего огня.
И дети умирали в час игры,
и матери горящими глазами
смотрели на меня.
У них война украла сыновей.
Мои стихи о звездах и цветах
писать мне стало стыдно,
и услыхала я в своих мечтах,
взволнованных, как море или небо,
как сердце человечества стучит:
«Мы просим справедливости и хлеба!»
Братание материков и рас
я видела и торопила время:
«Приди скорее, долгожданный час!»
Я видела, как таяли туманы,
день мира над землею восходил,
И все народы на земле, все страны
мир начинали строить с основанья,
такой большой, где никакое имя
не делалось великим непомерно.
Между двумя полярными кругами
лежит привольно родина моя.
Экватор — только путь, что по земле проходит,
ее на половины не деля.
Под ярким светом Южного Креста,
на всех долготах и на всех широтах,
земля повсюду — родина моя…

Так, в страшном мире, обагренном кровью,
мечтала я, средь дыма и огня.
И неустанно в сердце у меня
росла надежда заодно с любовью.
И, движимая той любовью к людям,
я научилась понимать и слышать…

Перевод М. Алигер