Статья Ларисы Таракановой о творчестве итальянской поэтессы Альды Фортини. Подборка стихотворений.

Опубликовано: журнал «Россйиский «Кто есть кто».

АЛЬДА ФОРТИНИ ИЗ ИТАЛИИ СО СТИХАМИ

Лариса Тараканова

Пошел шестой год, как я получила первое письмо с предложением переписываться, рассказать о себе, о своей литературной работе. Писавшая мне женщина не знала русского языка и пользовалась услугами переводчика. Такая устремленность меня приятно изумила.Я, конечно, ответила на письмо.

Альда Фортини — итальянка, живет в Бергамо, о котором пишет так: «Это очень красивое местечко, далеко от сует мира, но все удобства в нем можно найти».

Она очень занятой человек. Служит на почте. Вечерами после работы спешит на вечерние курсы, хочет получить диплом геометра.

Но главное, она пишет стихи и публикует их. Один из ее сборников называется «Три кристальных идеала».

«Я слушала по телевизору, что у Вас в последнее время произошли неприятные события», — эта фраза на оборотной стороне открытки (апрель 94 г.) с видом церкви Святой Марии — ключевая в нашей переписке.

Ее интерес к России воспитан русской литературой, которую она ценит очень высоко.

«В последнее время (1995 год) я читала следующие русские произведения: «Рассказы Чехова», «Преступление и наказание» Достоевского, «Принцессу Лиговскую» Лермонтова, «Войну и мир» Толстого».

Из современников выделяет Бориса Пастернака, сочувствуя трудной судьбе поэта и несколько преувеличивая: «ведь он за свои убеждения был сослан в Сибирь».

Бунтарей одобряет. В их революционности видит отражение насущных проблем.

«У нас в Италии политическое положение стало все сложнее и неприятнее. Увеличились налоги на все, а зарплаты остались, как и раньше! Я надеюсь, что скоро у нас будут политические выборы, и настоящее, так называемое «техническое» правительство кончится решительно (это уже второй год его существования)».

«Революционность» моей корреспондентки больше походила на романтизм, и я посоветовала ей прочесть Михаила Шолохова, о котором она впервые слышала. Альда ответила, что нашла «Тихий Дон» и внимательно читает.

Говорят, умной женщине трудно устроить личную жизнь. Альда из таких. «Я пока еще не вышла замуж — просто не нашла человека близкого по душе — так живу вместе с матерью. Очень люблю домашние блюда, простые, натуральные, полезные для здоровья. Не могу терпеть слишком искусственную, изысканную пищу».

О еде мы упомянули вскользь. Житейскому в наших письмах отводилось не много места.

«Посылаю мои стихотворения, переведенные одним русским профессором (он живет у нас в Италии уже много лет. Он писал сборник статей о русских писателях «От Пастернака до Солженицына». Его зовут Юрий Мальцев. Когда-то он был диссидентом)».

Перерывы в нашей переписке бывали долгие, иногда несколько месяцев. Но очередное письмо было полно участия и внимания к российской жизни. Неизменны остаются и рождественские и пасхальные поздравления.

«Если бы я выиграла большую сумму в лотерее, я вложила бы все деньги в банк и продолжила бы спокойно работать, где теперь работаю. Не люблю травмы в моей жизни, даже если они с первого взгляда кажутся положительными!».

Это из последнего письма Альды. Житейский практицизм или влияние Достоевского? Хочется верить в последнее, потому что достоверно известно: нежное солнце греет корешки книг русских классиков в далекой итальянской провинции.

АЛЬДА ФОРТИНИ

Перевод Юрия Мальцева

Закат

Слой свежего нетронутого снега

хранит искреннее взволнованное возвращенье.

Тусклы и миниатюрны почки

В прерванных и разрозненных обидах.

Но собака лает и стонет вдали.

И закат медлит и падает

В нынешнее и неизвестное забвенье.

Полотно

Бедный и милый чердак,

суровое и строгое безразличие.

Но новый долгожданный урожай

Теряется в мелком повторенье

И старые лампы масляные

Зажигаются зыбко чтоб осветить

Полотно последнего и нежного шелка.

Ласточки

Ветер стучит в ставни

И бьет их — распахнутые

Поздним вечером.

Крикливые и ссорящиеся ласточки

Строят меланхоничное гнездо

Под холодными и твердыми балками.

Но извилистые и морщинистые рифы

Переходят в неожиданное пробуждение.

И мрачным остается шумное, но спокойное море

В отдалении от желанной цели.

Клумба

Наблюдает за устарелыми доводами

Опрокинутая клумба, отраженная в окне

Широком и строгом.

Поднимается вдруг пыль и трепещет.

Типичен излюбленный плуг.

Но узловатые и режущие кусты

Рассыпанные по оврагам и склонам

Пребывают в долгой трудной борьбе.

И невидимая луна отражается и молчит

В заржавевших разбросанных обещаниях.

.