Стихотворения Киры Славиной
** *
Все сказано и повторено,
А все же — земля не та.
Веками тропа проторена,
Отмечено — тут черта.
Переступать не следует,
За этой чертой — конец…
Но снова поэт беседует
О близости всех сердец.
За ним — облака барашками
И льдины плывут, скользя.
Пусть критики рубят шашками —
Так можно, а так нельзя!
Иной раз молчать приказано,
И кто-то кричит: «Старье!»
Все сказано? Нет, не сказано.
— У каждого есть свое.
***
Я иногда забываю —
Все мы должны умереть…
Я хорошо понимаю —
Всё-таки нужно гореть,
Всё-таки нужно стараться
Что-то оставить другим.
Стоит ли нам сокрушаться? —
Скоро и мы догорим…
Так ведь, наверное, надо,
И всё равно почему.
Я даже, кажется, рада,
Что никогда не пойму.
ДЕНЬ И НОЧЬ
Передо мной открылся мир, но я была слепа.
Я шла туда, куда вела знакомая тропа.
Не знала я, что по утрам горят вершины гор,
Что вдаль зовет по вечерам сиреневый простор.
Я не познала красоты и правды не нашла,
Не видела, куда ведут пути добра и зла.
Но как-то раз я напилась из ближнего ручья.
Случайно брызнула в лицо целебная струя.
И я прозрела. Сердце вдруг застыло от тоски:
Смотрели на меня в упор стеклянные зрачки.
***
В эти жуткие дни, потрясенные громом событий,
У камина не можем мы мирно дремать в тишине.
Нас опутала быль, и дрожат неразрывные нити,
Отражаясь чудовищной тенью на белой стене…
Мы не верим в любовь — это странное старое слово.
Дружбу, правду, покой в словарях только можно найти.
Потому на знакомых порою мы смотрим сурово
И чужими глазами на встречных глядим на пути.
Разве наши дома не пытались безумцы разрушить?
Разве мы не пилили железной решетки тюрьмы?
Те, кого уже нет, — это наши погибшие души.
Те, кто чудом спаслись, — это чудом спасенные мы.
***
Судьба сулила: будет так…
И сбылось жуткое пророчество —
В моей гостиной полумрак,
Напротив в кресле — Одиночество.
Со мной безмолвный разговор
Ведет, с улыбкою невинною.
Я возмущаюсь: «Вы, как вор,
Как вор вошли в мою гостиную.
Мы не знакомы и теперь,
Не знаю имени и отчества…»
— «Вы сами мне открыли дверь», —
Мне отвечает Одиночество.
«Что ж, оставайтесь. Я уйду,
Я спорить вовсе не намерена».
—«Найду везде. Всегда найду», —
Мне возражает гость уверенно.
Я негодую: «Мой совет —
Забыть угроз прием испытанный…»
Страницы книги недочитанной
Чуть слышно шелестят в ответ…
***
И бледною улыбкой улыбаясь, —
С невестой так прощается солдат, —
Прощалось лето, как-то не решаясь
Окрасить ярким пламенем закат…
Так уходили прадеды и внуки,
Так замирает робкий стук дождя,
Так Швейцер, заложив за спину руки,
Устало улыбался, уходя.
***
Мерзлый Потомак
Манит зимой.
Мчится потомок,
Только не мой.
Дети веками
Рвутся вперед,
Режут коньками
Новенький лед.
Папе и маме —
Короб забот…
Тоже веками,
Это не в счет…
Сбросьте ваш короб
Прямо сюда!
Всякая прорубь —
Только вода…
СВЕЧА
Я чувствую, что я тебя теряю
Лишь потому, что удержать хочу…
Тебя я для себя оберегаю,
Как на ветру дрожащую свечу.
С тобой светло, слова не так убоги,
И если ты погаснешь на пути,
Мне будет страшно. Это ночь тревоги,
— Мне без тебя дороги не найти.
Гори! Гори! — шепчу, как заклинанье,
Гори! Гори!.. — в отчаянье кричу.
И если все же суждено прощанье,
Вина моя — при всем моем желанье
Я не сумела удержать свечу…
ПАМЯТЬ К ДЕТСТВУ ВОЗВРАЩАЕТСЯ
Память к детству возвращается —
К первой, ласковой любви…
Если путь твой освещается,
Это счастьем назови.
Будто зла и вовсе не было…
Или ты опять притих,
Признаешь, что много требовал
От своих и от чужих.
Ждал от всех тепла ответного,
Не дождался и погас…
Даже света чуть заметного
Не осталось про запас.
Путь естественно кончается,
Нить последнюю порви.
Память с юностью прощается,
Не мешай и не зови…
Август 1981
** *
Календарь, будильник, русская газета,
Дни рожденья вместе с днями похорон.
Кто-то не ответил нам когда-то, где-то
То ли на улыбку, то ли на поклон…
Снова чья-то свадьба… Что вы, неужели?
Кто-то уезжает — мы проводим их…
Все за эти годы очень постарели,
Все, конечно, кроме, кроме нас самих…
А бывало, жили мы не только этим…
Было много ярких, радостных минут…
Календарь, будильник мы оставим детям;
Русскую газету дети не поймут…
