Биография Анны Буниной авторства А.К.Бабореко

БУНИНА, Анна Петровна [7(18).1.1774, с. Урусове Ряжского у. Рязанской губ. — 4(16).XII.1829, с. Денисовка Рязанской губ. Раненбургского у. (ныне — Чаплыгинского района Липецкой обл.); похоронена в с. Урусове] — поэтесса, прозаик, переводчица. Из древнего дворянского рода, к которому принадлежали В. А. Жуковский и И. А. Бунин. Воспитывалась у родственников в деревне (мать умерла, когда Б. шел второй год). В 13 лет начала писать стихи. Первое опубликованное произведение — прозаический отрывок «Любовь» (журнал «Иппокрена, или Утехи любословия». — 1799.— Ч. IV).

До 27 лет Б. оставалась в деревне. Старший брат Василий Петрович часто возил се в Москву и ввел в круг своих знакомых и друзей литераторов. В эти поездки, когда она, по-видимому, временами оставалась на целую зиму в Москве, и в последующие годы Б., должно быть, встречалась с В. А. Жуковским, А. А. Шаховским, А. Ф. Воейковым, В. Л. Пушкиным, А. Ф. Мерзляковым. В 1801 г. умер отец. Б. получила наследство, давшее ей независимое положение. и переехала па жительство в Москву к сестре Марии Петровне, муж которой, Николай Петрович Семенов, был, писала В., «нежным» ее «отцом. действующею пружиною» ее «спасения». Он по ее просьбе в 1802 г. отвез ее в Петербург, и там, против воли родственников, осталась она одна, что по тем временам было весьма необычно. С большой настойчивостью и упорством занялась она изучением — с помощью учителей — иностранных языков: немецкого, французского и английского, а также отечественной словесности — П. И. Соколовым, будущим секретарем академии. Когда был потрачен на учителей весь капитал, она оказалась в безвыходном положении; помог брат Иван Петрович Бунин, моряк, возвратившийся из похода. Он познакомил ее с некоторыми петербургскими литераторами, и Б. вскоре завоевала себе видное положение в литературном мире столицы; переломилась вся ее жизнь. «Лира спасла меня от потопления»,— начертала Б. на своей книге «Неопытная Муза» (Спб., 1809), уподобляя себя древнегреческому поэту Ариону (мотив пушкинского «Ариона»). Первым наставником ее в поэзии был племянник Борис Карлович Бланк, известный в то время поэт, и П. И. Шаликов.

В эти годы Б. занималась также теорией стиха, в 1808 г. издала свой перевод с французского «Правил поэзии» аббата Ш. Баттё «с присовокуплением российского стопосложения», философия искусства которого основывалась на учении Аристотеля о подражании природе; эстетические теории Баттё господствовали во Франции. а также в Германии до трудов И. И. Винкельмана, Г. Э. Лессинга, И. Г. Гердера, Ф. Шиллера и посредством сокращенного перевода Б. становились Широко известны в России. Затем Б. перевела четыре песни «Науки о стихотворстве» Н. Буало, напечатав русский текст вместе с подлинником; перевод оценен был критикой как точный и «исполненный красот» (Дамский журнал.— 1831.— No 9.— С. 132).

В 1809 г. был напечатан в Петербурге сборник стихов Б. «Неопытная Муза», имевший большой успех v публики и в критике, принесший ей известность. В 1811 г. было издано сочинение в прозе «Сельские вечера» (нередко в статьях о Б. и в библиографических справочниках неверно называемое сборником стихов); в 1812 г.— «Неопытная Муза», часть вторая. Первый из «Вечеров» печатался также отдельно под заглавием «Спасение Фив» (Спб., 1811). Ее книги быстро раскупались. За «Падение Фаэтона», повесть в трех песнях, написанную на сюжет «Метаморфоз» Овидия (книга 2, стихи 1 — 339) Б. была пожалована императрицей Елизаветой Алексеевной золотая лира, осыпанная бриллиантами. И. А. Крылов публично читал «Фаэтона» на торжественном собрании «Беседы», Г. Р. Державин признавался, что «усвоивал себе» эту повесть (Дамский журнал. — 1831.— No 9.— С. 134). «Неопытная Муза» в критике сравнивалась со стихами Сапфо, поэзией «страстной, пламенной, величественной». У обеих поэтесс, говорилось в одной из статей, «необыкновенный дар изображать состояние души своей» (Аглая.— 1809. Ч. VIII. Октябрь). Отмечалось также, что ее басни отличаются «непринужденною благородною шутливостью, стихи в них плавны и чистота языка соблюдена повсюду» (Цветник.— 1809.— Ч. III.— С. 104).

Б. называли русской Сапфо, Десятой Музой и Северной Коринной (по имени романтической героини романа Ж. де Сталь «Коринна, или Италия», поэтессы и артистки). В ее честь писали хвалебные стихи Державин, И. И. Дмитриев, А. С. Шишков, с которым она дружила, а также М. В. Милонов, Б. К. Бланк, В. С. Раевский, М. Н. Макаров, известные тогда писатели. К. Н. Батюшков находил, что в произведении «О Щастии» стихи — «прекрасны», а описание сельского жителя «прелестно. Стихи текут сами собой, картина в целом выдержана и краски живы и нежны» (Батюшков К. Н. Соч.— Спб., 1886.— Т. 3.— С. 135). О ней весьма благосклонно отзывались И. И. Греч в «Опыте краткой истории русской литературы» и Белинский в статье «Сочинения Зененды Р-вой.— Спб., 1843. Четыре части» (Полн. собр. соч.— М., 1955.— Т. VII.— С. 652). Н. М. Карамзин сказал: «Ни одна женщина не писала у нас так сильно» (Дамский журнал.— 1831.— No 9.— Февраль). В. К. Кюхельбекер дважды выступил с рецензиями на стихи Б. в журнале «Сын отечества». Он, как и другие критики, лучшими считал произведения: «Майская прогулка боля щей», «Упрек другу», «Весна», «Юному Поллуксу» о сыне Зевса, боге рассвета и сумерек, «На разлуку», «Отречение»; стихи «Прогулка», в этом, писал он, «прелестном произведении стесняют душу, исполняют ее жалости и содрогания и противу воли извлекают слезы»; «какая сильная, живая поэзия!» (Невский зритель. — 1820.— Ч. I.— Март.— С. 81).

13 марта 1811 г., в день открытия «Беседы любителей русского слова» в доме Державина в Петербурге, Б. была избрана почетным членом. Не почтила своим вниманием также Императорская Российская Академия: наградила денежным даром; и хотя она и не принадлежала к числу академических Почетных Членов, но отличные ее в стихотворстве дарования дали и ее портрету место между прочими» («Труды Императорской Российской Академии».— Спб, 1840.— Ч. I.— С. 88) в зале собраний Академии, украшенном портретами Карамзина, Дмитриева, Н. И. Гнедича, Пушкина и др. Буниной оказывал покровительство А. С. Шишков. М. И. Кутузов просил у Александра I о назначении ей пенсии и этим,— писала Б. великому полководцу 17 февр. 1813 г.,— устроил судьбу ее «на целый век».

29 июля 1815 г. Б. отплыла из Кронштадта в Англию для лечения. За границей, сообщает писатель и историк Д. Л. Мордовцев, она «завязала знакомства с лучшими умами того времени» (Мордовцев Д. Л. Русские женщины нового времени.— Спб., 1874). Есть сведения, что Б. о своем путешествии оставила записки; это могли быть не записки, а письма к родным и друзьям, которые читались с большим интересом, они ходили по рукам. А. С. Шишков писал Б. 6 мая 1816 г.: «С удовольствием читаю ваши письма, не только к себе, но и к другим». Ее письма современники сравнивали с «Письмами русского путешественника» Карамзина. Б. возвратилась в Россию в 1817 г.; болезнь оказалась неизлечимой. Стихов больше она почти не писала; в 1817 г. опубликовала в «Сыне отечества» (No 37) перевод драмы в одном действии «Агарь в пустыне» Жанлис об испытании человеческого духа страданием — мотив, близкий самой Б., первые годы которой, по ее признанию, «были исполнены душевных, последние телесных скорбей и недугов».

В 1819—1821 гг. Императорская Российская Академия издала три тома «Собрания стихотворений Анны Буниной». Все ранее изданное для этого собрания было просмотрено автором и исправлено. Этим изданием подводился итог ее поэтическому творчеству.

Бунина воодушевлена была идеей, с такой силой выраженной Пушкиным в «Пророке», о великом назначении поэта, мудреца, в очах которого «небесный огнь горит», глагол певца, по словам Б., должен разить «злобное коварство», «суемудрие» и вещать истину людям — таким является ей в поэтическом видении Державин («Сумерки»). Она пела в патриотических гимнах «подвиги мужей», погибших на поле Бородина. Ее восхищали защитники античной Фивской республики, боровшиеся с тиранией завоевателей-спартанцев («Сельские вечера»); только человеколюбивое правление монархов,— писала Б.,— ведет «к бессмертию их имена», а не оковы и темницы. В стихотворении «Тем, которые предлагали мне петь псалмы», Б. говорит: «Народа счастие есть лучший гимн царям». Ее общественные взгляды формировались под влиянием просветительских идей Н. И. Новикова и Карамзина, с которыми она встречалась в «Беседе».

Стилю Б. присущи определенные особенности русского классицизма — некоторая тяжеловесность слога и риторичность, подражание античным поэтам (Сапфо, Овидию), прославление монарха, идея подчинения чувства разуму («Сельские вечера», идиллия «Щастливый Меналк»). И Пушкин, отвергавший каноны предшествующей литературы, отзывается о Б. иронически («Тень Фонвизина», 1815, и «Послание цензору», 1822). Но классицизм Буниной — от Державина, разрушителя классицистических жанров; к тому же на ее поэзии сказалось влияние Жуковского и Батюшкова, предшественников Пушкина, начавших писать в те же годы, что и она, внесших обновление в русскую поэзию своими гармоническими, эмоционально выразительными стихами. И в стихах Б.— нередко глубокое лирическое чувство, легкость, простота и точность речи, изящество формы; они часто написаны по конкретным житейским поводам, автобиографичны и субъективны.

В 1823 г. Б. поселилась у двоюродного племянника Дмитрия Максимовича Бунина в с. Денисовка. Последние шесть лет прошли в больших страданиях; не помогли ни лучшие врачи, ни кавказские минеральные воды. Но она находила в себе силы работать — трудилась над переводом «Нравственных и философских бесед» шотландского писателя и проповедника Г. Блера, которые были, по ее словам, признаны в Европе «изящным, классическим сочинением». Перевод издан в 1829 г. (17 бесед). Б. подарила Блера 14 мая 1829 г. внуку ее сестры Марии — П. П. Семенову-Тян-Шанскому, когда ему не было еще и двух лет, в будущем ставшему знаменитым путешественником и ученым географом; «крестнику Петрушеньке Семенову, в чаянии достославной возмужалости…» (Работница.— 1974.— No 12.— С. 24).

За два года до кончины, 4 декабря 1827 г., Б. писала Д. М. Бунину, что передает ему свое завещание, отрывки из которого опубликованы им в 1831 г. в «Дамском журнале» (No 2). Завещание и сопровождающее его письмо — волнующие человеческие документы, в которых выразилась натура глубокая, жившая высокими стремлениями; ее отличали, пишет о себе Б. в письме, «чрезмерная нежность сердца, пылкие страсти, мечтательное воображение и постоянство в избранных путях»; она всегда чтила «благое семя правоты и чести», которое насаждено было в ее сердце. Б. оставила, как сказано в письме, для П. Н. С. «тайные записки», несомненно — для племянника, сына ее сестры Марии Петровны, Петра Николаевича Семенова (1791—1832), писателя, известного своими пародиями и драматическими сочинениями, актера, героя войны 1812 г., отца П. П. Семенова-Тян-Шанского. Судьба их неизвестна. В Эрмитаже хранится портрет Б. работы А. Г. Варнека (фонд No 2815).

Соч.: Русские поэтессы, XIX в.— М., 1979.
Лит.: Xмырев М. Д. Русские писательницы… // Рассвет.— 1861.- Т. 12 — No 11; Мордовцев Д. А. П. Бунина {Российская Сапфо) // Русские женщины нового времени.— Спб., 1874; Чехов Ал. П. Замечательные русские женщины А. П. Бунина // Исторический вестник. — 1895.— Т. 62.— No 10; Семенов Тян-Шанский П. П. Мемуары.- Пг., 1917.— Т. 1; Бунин И. А. Семеновы и Бунины // Собр. соч.- М., 1967.— Т. 9. Семенова-Тян-Шанская В. Забытая Муза // Работница.— 1974.— No 12 (там же — цветной портрет Буниной).