Рецензия Нины Волькенау на книгу Анны Ахматовой «Anno Domini»

Анна Ахматова «Anno Domini»

Долгий путь — долгий подъем к высотам поэтического совершенства пройден Анной Ахматовой от «Вечера» до «Anno Domini», настолько долгий, что оглядываясь назад на первые этапы этого пути, мы с трудом улавливаем зачатки большой части тех творческих приемов, которые делают из Ахматовой одного из наиболее тонких и оригинальных художников словесного искусства наших дней. <… > Может быть, наиболее значительным из упомянутых выше особенностей «святого ремесла» Ахматовой является поразительное ее овладенье стихом, подчиненье строки и строфы значенью, с сохраненьем их технической цельности и ценности, точнее — соподчиненье их, творческое их сочетанье, создающее редкую выразительность, производящее непосредственное, высшее в своей полноте, единственно эстетическое действие. Так, например, столь характерные для нее разрывы строки резким, законченным высказыванием, долженствующим быть подчеркнутым по логическому своему смыслу и получающим особую значительность от следующей за ним цезуры. В то же время эта цезура, часто еще сопровождающаяся в той же строке enjambment, обостряет слишком привычное и в значительной степени утратившее свою действенность значенье строки как стихотворной единицы.

Иногда долженствующая быть подчеркнутой строка написана, среди трехдольных двухдольным размером, или обратно; прибавляется или убавляется стопа, за такт. И никогда такие измененья не остаются неоправданными в своем значенье — в своей эстетической значимости.

То же в отношеньи строфического рисунка. За неименьем места подчеркну только удивительные каденцы Ахматовой. После нескольких четырехстиший повышенное эмфатическое заключенье, ценное в своем порыве и развивающееся в одном предложеньи, заключенном в шестистишии, построенном на двух ритмах. Строфическое строенье часто меняется в одном стихотворении; характерно, что стихотворенья, состоящие из двух четверостиший, иногда пишутся вместе, как цельная строфа, иногда разбиваются на две. По моим наблюденьям, такое деленье тоже редко не оправдывается.

Забота о слове, любовь к нему и уменье ощущать его в самом остром, прямом и часто непривычном значеньи, уменье заставить по-живому и новому звучать старые слова очень развилось у автора.

Из стиха ее по-прежнему не выкинешь слова, по-прежнему каждое из них новая линия рисунка тушью, новый удар резца в мраморе.

Такой тонкости, такой прекрасной, божественной ясности, как отрывки «Покинув…» и «Смеркается…», ей еще не удавалось достигнуть — да и мало кому удавалось. Невольно вспоминаешь «Онегина». Но бесконечно обогатилась тематика — про «Anno Domini» уже трудно сказать, что это только поэзия «брошенной любовницы».

Но — кончаю — об этой маленькой книжке можно и нужно писать длинные статьи, и рецензией нельзя исчерпать ее значенья и ее богатства.

Примечания

Рецензия Нины Владимировны Волькенау напечатана в журнале «Гермес» (1922, № 1), издававшемся тиражом в несколько экземпляров группой московских поэтов и филологов.