***
Идешь, пространство бороздя,
По лезвиям скрещенных сабель
Путями зимнего дождя,
Между его колючих капель.
Тревожат перезвоны бус,
Стеклярус за окном трепещет,
И я проникнуть не боюсь
Наверх – сквозь паутину трещин.
Свиданье – через тьму завес!
Пока не протрезвели стражи,
Над серым войлоком небес
Нас струны трепетные свяжут,
И тронется вселенский лед,
В ладонях захрустят осколки.
Твой голос к миру призовет,
Когда другие сникли, смолкли!..
Я только прошепчу: «Живи!»
Уверена, что слышишь, помнишь,
И нет преграды для любви
В декабрьскую сырую полночь.
* * *
Ночь бредет переулками узкими,
Снежный ветер гудит на трубе,
Налетевшая времени музыка —
Трансцендентный этюд о тебе.
Завернувшись в метельное кружево,
Безмятежно скользну в хоровод,
Голос хриплый, знакомый, простуженный
О любви бесконечной поет.
Всюду звон — бубенцы и созвездия
На запястьях дрожат, леденят,
Обнаженные струны возмездия
До утра истерзают меня.
Извиваюсь под звуками дальними,
Не могу одолеть смертный плен…
В отраженьях увидеться дали нам,
Только жизнь отобрали взамен.
***
Был творец и был талант, —
Нынче ничего не ищет
Этот грустный эмигрант,
Нищий.
Как мечтал он избежать
Тысячи проблем суровых,
Но не вышло — тормошат
Снова.
Есть ли в этой жизни суть,
Если — признавать не хочешь! —
Сердце не дает заснуть
Ночью;
Если — жадно ловишь звук
Незабытой русской речи,
Мною на кругах разлук
Встречен;
Если увлажняет взгляд
В синем сигаретном дыме
Названное невпопад
Имя;
Я тебе скажу: «Вернись!»
Зная, что не будешь слушать:
Злая расколола жизнь
Душу.
Проводив меня, уйдешь,
Постаревший, слепо, шатко
В улицы, где плачет дождь…
— Жалко!
***
Твоя жизнь похожа на бегство
С исступленным стремлением: к югу!
Север — истинное соседство!
Он в крови, подобно недугу.
Не получится оглядеться,
Насладиться — всюду не дома.
Тщетно пробуешь отогреться,
Избежать мучительной комы.
Но озноб хронический страшен,
И мороз невидимый студит.
Изнутри взрывается кашель,
Не спасают знойные люди.
Там, где пальмы шепчутся хором
И щебечут райские птицы,
Разъедает внутренний холод
Нелюбви — от него не укрыться.
***
Под парусами идем параллельными курсами,
Схожими галсами – где-то, когда-нибудь встретимся.
Все расстояния в мире предельно искусственны,
Мы маяками в туманах отчаянья светимся.
Нас изгоняли в моря барабанными маршами,
В окриках труб голоса одинокие таяли.
Издалека покачай острокрылыми мачтами,
То, что мы живы, для многих останется тайною.
***
Нероли – безграничность боли
И померанцевая страсть.
Скитания в чужой юдоли
Отнюдь не повод – духом пасть.
Неволи скудная землица,
Ночей восточных жгучий яд…
Воспоминанием струится
Разлуки пряный аромат.
Признанье незавидной доли,
Ветра нагорий и равнин…
Ни дома, ни судьбы, ни роли, –
Дыханье горькое руин.
***
Миров наскучила огромность,
Но скачет перекати-поле,
Приняв безбытность и бездомность
За грезы о счастливой доле.
Мест утомляет перемена,
Пустыня отторгает корни.
И только память сокровенна,
Скитаньем дух не успокоен.
***
Темнеют мели шрамами тоски,
Вгрызаются в базальт пещеры, бухты,
И полируют берег перламутром
Прибоя мускулистые тиски.
Мне заглянуть так хочется обратно,
Туда, где скалы обрамляют пляж,
Ломая волн текучий карандаш,
Палитра плавит алый цвет закатный.
Но там меня давным-давно не ждут,
В былом раю моя душа – чужая,
Издалека желанный образ жалит
Бесплодностью растраченных минут.
***
Причала нет ни там, ни здесь:
Кругом моря, ветра и бури.
Прошу тебя, пошли мне весть,
Что дальше с капитаном будет.
Где обрету покой и дом?
Уже недолго жить осталось.
Я на волнах держусь с трудом,
И время разорвало парус.
Тревожат штормовые дни,
Но сердцем продолжаю верить:
Раз нас Господь соединил,
Он даст мне шанс сойти на берег.
* * *
Под холодным дождем
Ванты венами рвутся.
У тебя будет дом —
Лучший повод вернуться.
Точка сборки начал,
Гавань, мирная пристань,
Твой маяк и свеча
В море поисков смысла.
* * *
Под веслами — волн перекаты,
Ветрами ведомы ладьи,
Искателем стал ты когда-то,
Утратив истоки свои;
Бродил по пустыням и тундре,
Скитался в горах и в степи,
Бывало так больно и трудно…
Шептал себе: жди и терпи!
Нет чуда в заморских просторах,
Чужая земля — не твоя,
Вернулся обратно нескоро
На Север, в лесные края,
Где тайна сокрыта доныне,
Где любят — с открытой душой.
Все то, что искал на чужбине,
На родине тихой нашел.
И круг завершился скитаний,
На сердце легко и светло…
Для новых путей, испытаний
Ты сыну подаришь весло.
***
Эта тихая полночь приснится ли
Нам с тобой под звездою другой?
Так маяк, облюбованный птицами,
Бережет драгоценный огонь,
Изнутри согревает сияние
И не больно о прошлом грустить.
Нашу близость хранит расстояние,
Озаряя бродягам пути.
***
Тревожно вслушиваться в шаг,
В чужие вглядываться лица
И ждать ежесекундно знак,
Что чудо должно случиться;
Менять гражданства, города,
С молитвой ставить в храмах свечи…
Не разуметь, что никогда
Уже не повторится встреча!
* * *
В чужих краях искать другой судьбы,
А мыслями на родине остаться
И юности своей не позабыть…
Прозрения жестокое лекарство!
Бежать, сжигая связи и мосты,
Но понимать: нигде не будет места!
Другой язык — источник немоты,
Земля пуста без отчего наследства.
Душой туда стремись, лети, плыви,
Где нет еще фатальности исхода, —
К творенью жизни, таинству любви,
Слиянию воды и небосвода.
***
Кого люблю – того здесь нет,
Но с памятью прощаться рано.
И свет любви – горячий след
Звезд на хребте у океана.
Лелеять каждую деталь,
Рассудок не терять – искусство.
Судьбы высокая спираль
В веках оттачивает чувство.
Мытарства путь и мастерства
Бессмертной верностью зовется.
Лишь в запредельности родства
Осознаваемо сиротство.
***
Клонюсь к тебе, пусть беспощаден зной,
И дождь – явленье Божьей благодати,
А ты все бредишь снежной белизной,
Коришь себя, что молодость растратил.
Воспоминанье непрожитых зим
Изгнанника через пустыни гонит.
Я не могла растаять ни с одним, –
Бегу слезами по твоей ладони.
***
Брожу ли я среди резных берез,
Трескучих сосен и стеклянных елей
Или меня ревнивый дух унес
Подальше от сугробов и метелей?..
Под шелестящим опахалом пальм
Неспешны дни, а Север только греза…
И там, и здесь – щемящая печаль,
Двойная жизнь, но смысл ее не познан.
Реальностью становится мираж:
– Пронзительная глубина виденья!
Безмолвный призрак, неусыпный страж
Дает суровый опыт разделенья.
* * *
Если поторопят умереть,
Пусть ударит в спину ветра плеть:
Лучше нам с тобою полететь
Над седыми скалами вдвоем,
Там остался финских предков дом,
В нем уже покоя не найдем;
Над слезами синими озер,
Где ты жил, игрок и фантазер,
Где жила я… Оклик память стер.
Прочь от знойной сухости песка!
Изглодала севера тоска,
Нам бы Сампо-мельницу искать.
Кантеле печальный перелив,
Как ручей, журчит, нетороплив,
От разлуки сердце — на разрыв.
Ничего не сможем изменить:
Нам смолой в сосновом прошлом стыть,
Через жизни, годы бьется нить
Колдовских и сумрачных кровей
Неуютной родины моей.
Что нам плеск полуденных морей,
Если наш единственный приют
Там, где сны забвенья не дают,
Где весной подснежники цветут
По лесам да посреди болот…
Мудрый Вяйнемейнен нам споет,
А старуха нити распрядет.
Возвращенье — странников удел —
Ты со мною разделить успел…
В висках свисток: в исток — из тел!
* * *
В забвенье, где ты коротаешь бесславное время,
Под пальмовый шелест о главном, заветном молчишь,
Ты слышишь, как сумрачный ветер над реками веет,
Скрипит на болотах, тревожно вздыхает камыш?
В бесцветной пустыне, дыханьем земли обожженной,
Где в пенные волны забытые царства легли,
Поют ли тебе ввечеру калевальские жены
О тайнах суровой и страстной карельской земли?
В краю, где под солнцем сгораешь, как будто под рампой,
Где с разных сторон наступают на горло пески,
Намелет ли досыта слез тебе щедрое Сампо,
Очистят ли душу огнем ледяным родники?
Ты южной страны примеряешь привычно доспехи,
Но как оторваться от северных властных корней?!
Тебя настигает ли в детях волшебное эхо,
Ты можешь ли сердцем любви отдаваться шальней?
В чужой тишине кто нам новую жизнь напророчит?
Плачь, кантеле, громче, забытую боль бередя!
Признайся, ты видишь безлунные заводи ночью?
Ты помнишь, как пахнет черемуха после дождя?..
* * *
Там было что-то общее у нас —
В карельской мгле, ее глухом предзимье.
По краю мироздания скользили,
Все помнили не здесь и не сейчас.
Потом мы растерялись, разошлись,
Свои мечты по миру догоняя,
И летними переполняясь днями,
Почти не замечали эту жизнь,
Но отзывались где-то глубоко
Заснеженной мелодией друг в друге,
Как будто в вечном двойственном недуге,
Изменчивом движенье облаков.
* * *
Метелями, капелями,
Среди лесов, полей —
Живет душа Карелией,
Карелией моей.
За облаком, за островом
Найдется мне приют.
У озера, под соснами,
Нас любят, помнят, ждут.
Где прежде горы высились,
Теперь шумит вода.
Мы разлетелись искрами
В другие города.
Влечет планета давняя,
Ее незримый свет.
Вернемся к отчей гавани
За всех держать ответ.
Не будет малой родины
Другой — она одна.
И с нею были пройдены
Лихие времена.
Июлями, апрелями
Летим, стремимся к ней…
Душа живет Карелией,
Карелией моей.
***
Забвенья — не жалко, покоя — не жалко,
Умчаться бы в ночь на проворной «кижанке»,
Сквозь омуты, шхеры, онежские волны
Вернуться в свой мир, одиночества полный,
Где время развесило долгие мрежи,
Огни откровений случаются между
Сердцами, столетьями… Взглядом летящим
Рисуешь себя — молодым, настоящим,
Надежды свежи, не растрачены струны,
В ладони ложатся рассветы, буруны!
От близости неба так больно и тесно,
Как будто иная реальность воскресла
И в ней просияли шатровые свечи —
Тот остров особенным знаком отмечен.
Скользит в синеве, замирает «кижанка»…
Всей жизни — не жалко!..
Бессмертья — не жалко!..
***
Ты остался во мне переборами струн,
Кривизной карельской березы,
Тайной шхерой, которой не тронул бурун…
– Микрокосм, что не познан!
В череде поколений мелькают века
И туманится росстань,
Твоя память во мне глубока и горька, –
Остов близости острой.
Сон вулкана рождает цветы и ручьи,
Водопады и русла,
Переливами нежности сердце звучит,
Отзывается в гуслях.
И так часто, кудесник, тебя узнаю
В мимолетных прохожих…
Нескончаемой песней ты душу мою
Бередишь и тревожишь.
***
Над озером – круженье ре-минора.
Откуда грустный, светлый звук возник?
Вдруг продолженьем ангельского хора
У берега зашелестел тростник.
Ты снова здесь! Я вижу знак неявный,
Свирели чистый голос узнаю…
Дух музыкальный, гордый, своенравный,
Напоминает молодость мою.
Природный гимн широк, неиссякаем
Из древних недр восходит до высот.
И я тебя спокойно отпускаю
Парить на крыльях бесконечных нот.
***
Ты далеко, в плену других широт,
И мы с тобой пересеклись случайно.
Фантомной болью память отойдет,
Пусть слишком был свиданья час отчаян!
Ты в прошлом финн. По крови финка я,
И значит мы родня наполовину.
Нас разметала времени струя,
Чужим дождям распахивая спину.
Ты не вернулся, я сюда пришла,
Легко лежать в родной земле, любимый!
Озера на заре, как зеркала,
И пахнут листья налетевшим дымом.
Чего ищу? Начала и конца,
Пусть нас с тобой ветра не пожалели,
Но над могилой твоего отца
Еще шумят кладбищенские ели.
***
Опять с тобой расстаться не смогли:
Не на земле – на небе повязали!
Я буду помнить гулкий шум вокзальный,
Наверно, истоптав и полземли.
И также ты, застряв в чужом краю,
От боли присмирев и обессилев,
Все будешь вспоминать меня, Россию
И длинную на Север колею.
* * *
В небе зарево румянца,
Танец облачных видений.
Страсти давние стремятся
Полыхнуть, мой старый гений!
В сердце шелестят травою,
Лаской бередят лукаво…
Но щитом над головою
Звездных серафимов слава.
Та, кого оставил юной,
Стала женщиной крылатой.
Отыщи теперь на дюнах
След сгоревшего заката!
Не вернешь, чего не принял:
Прошлые горьки потери.
Наплывает сумрак синий,
Пленных отпускает берег.
* * *
Мой Север — твой Самбатион:
Гневливый, полноводный, бурный.
Не перейдет его сын блудный,
Суров последний бастион.
В субботний день такая тишь —
Мелеет, высыхает русло,
И ты душой еврейской, русской
Стремительно ко мне летишь.
Но с места не сойти. Закон
Отступника накажет строго.
И оба мы в ладонях Бога,
А Север — твой Самбатион.
* * *
Глаголом, выпавшим из речи
В смятенье бесноватых дней,
Движеньем жизни скоротечным
Отторгнут от своих корней.
Безумство острова, осколка,
Оборванной струны тоска:
Бродить и маяться без толка,
Родимое гнездо искать.
***
Ты сумрачен, как облачный закат,
В твоих глазах отражена усталость.
Ты знаешь всех, но нет пути назад,
Туда, где жизнь счастливая осталась.
Грядущее давно предрешено,
Ждут в декабре тоскливые недели.
Спасенье в снах, где свет любви шальной,
И финский дождь слезами на Кармеле.
***
Все ушли, улетели, умерли,
Тишину — зачерпни ковшом!
Старый мир погрузился в сумерки,
Было ль, не было хорошо?
Что случилось, а что придумано,
Кто предатель, а кто родной?..
Одиночества даль угрюмая
Расстилается под луной.
Неужели повсюду призраки,
Вздор — слова, и желанья — хмель?..
Не к тому мы с тобою призваны,
Чтобы порознь пропасть в метель.
Но как трудно принять и выразить,
Что другие грядут пути,
Когда сердце сжимает изморозь —
В разделенье и взаперти.
* * *
Беспечной памяти весла
Волны коснулись, струны,
Из сердца брызнули весны,
Вдали забытые сны.
Среди хором и убежищ,
Потерь, разлук и даров
Сияет Север безбрежный
Над перепутьем миров.
Уж сколько лет пролетело,
А ты все рвешься домой,
Где сумрак стелется белый,
Где образ грезится мой.
***
Стало прозрачным зеленое кружево
Кленов, рябин и карельских берез,
Даль лепестками сирени завьюжена,
Дымное озеро в просини грез.
Долгие тени стоят над заливами,
Не шелохнется от ветра вода…
– Помнишь, мы были такими счастливыми!..
Песнями я возвращаюсь сюда.
Берег судьбы, романтической юности
Островом тайным из бездны воскрес.
Шепчутся ласково травы июньские
Под перламутровым сводом небес.
Дождь – и дыхание утренней свежести.
Все наши образы, чувства сошлись!..
Белые ночи нахлынувшей нежности
Как промелькнувшая порознь жизнь.
* * *
Тихую радость ласковой дружбы
Памяти даль хранит.
Мне ничего от тебя не нужно,
Кроме твоих сюит!
Музыки стон, волны оправданье,
Влажный изгиб песка
И с ритма сбившееся дыханье —
Нежность, мятеж, тоска!..
Танцами звезд и взлетом созвучий
Родственная душа!
Плеск облаков на глади излучин,
Шепоты камыша.
И завершеньем дождя или дрожи —
Долгие вздохи мхов.
Знаю, не будет тебе дороже
Детских моих стихов.
Я, засмотревшись на день вчерашний,
Дунула в угольки.
Слышишь? Мы снова сидим, обнявшись,
На берегу реки.
* * *
Чуть касаясь руками небес,
Отпуская волков и волхвов,
Ты ко мне проберешься сквозь лес
Неразгаданных детских стихов.
И, рассеяв прохладный туман,
Ранним утром окажешься тут.
Ни в одной из тропических стран
Для души не нашелся приют.
Только здесь, за волшебной рекой,
Все чужие умрут голоса.
Мы останемся в сказке с тобой,
Чтобы вместе глядеть в небеса.
* * *
Небес бездонный водоем
Пронизан поздней позолотой,
Туманом дышит и азотом,
Рыдает проливным дождем,
По капле впитывает осень.
Воспоминаний листья сбросив,
Порой напрасно слезы льем,
Живем случайным эпизодом…
Раздвинув синий окоем,
Я вижу: мы давно вдвоем
За разведенным горизонтом.
***
Легко представить ночью белой
Среди безмолвных серых скал,
Как ты любовь везде искал,
Пел гимны, сберегал обеты.
Из синей глубины глядел
На горы, огненные годы.
Гремели ангельские горны
Грозили мириады стрел…
Я в одиночестве – в толпе,
Дух гордый не сломили орды.
И в грезах северные фьорды
Напоминают о тебе.
***
Те, кто ведут, и те, кто ведомы –
Все во власти судьбы. Я хочу заглянуть
Только раз в омут, с детства знакомый,
И оставить твой путь,
Он под знаком дождя, листопада.
Покаянье еще впереди, а пока
Дай запомнить тебя! Это все, что мне надо
Сохранить на века.
***
Я забыла, как ранят ночами твои поцелуи
И как пахнут они можжевельником, горькой брусникой…
Знаю, имя твое на губах не задержится всуе,
Разве только во сне или в спазме тоски полудикой.
Где сейчас ты летаешь и с кем ты окажешься завтра,
Ангел воинств, хранитель с пылающим сердцем…
Я тебя призову, размыкая озерную заводь, —
Даже солнечный мед без тебя мне покажется пресным.
* * *
Уже не зовешь, безмятежно струишься в песок
Сквозь пальцы мои, озарив многотрудное время.
Гудят отголоски, предчувствий дрожит волосок,
Ты мне оставляешь невидимый ключ к теореме.
Из холода зим в одиночество выжженных лет
Однажды нырнул, чтобы вычеркнуть имя из книги.
Забыть не случилось. Из прошлого огненный след —
Как вечная боль, отреченья тугие вериги.
А я средь снегов и затерянных в сопках могил
Бреду наугад, умываясь метельною солью.
Почудится: ангел столпом бессловесным застыл,
И только стихи на губах оживают росою.
В слезах захлебнусь — это горький и долгий урок
От мертвых, живых, всех, прошедших насквозь через сердце…
О, как же, безумец, меня ты хранил и берег,
Что мог черный камень от искры любви разгореться.
* * *
Ты скоро уйдешь, незаметно сливаясь с другими,
Кадиш поминальный задумчивый голос поет…
А я сберегу навсегда твое доброе имя,
Великое чувство, к незримым вершинам полет.
В моей тишине безмятежны и шелковы ласки,
Глубокая нежность блаженство прощаний струит.
И наши сердца, точно звенья в таинственной связке:
Я вслед за тобою земной прохожу лабиринт.
Судьбу озарить — вот такой мне из прошлого жребий,
А в будущем — Храм и небесных дозоров огни.
Не печься душе ни о счастье земном, ни о хлебе,
Но помнить о том, чью любовь завещают хранить.
* * *
Среди разора вспыхивает образ,
Отчаянья пронизывает тьму.
Собрав все силы, я не раскололась,
Не отдала свой голос никому.
Мне навевает руны древний камень,
Деревья отзываются окрест.
Ты к сердцу прикасаешься стихами,
Разносит песни слаженный оркестр.
Наивно сожалеть о расставанье,
Когда ты рядом каждый божий миг!..
Карельское сиянье и звучанье,
Моей души загадочный родник.
***
Когда сжигать мосты уже не жалко,
Жизнь прошлая рассеется, как дым:
Став саламандрой, старая весталка
Слилась с огнем и породнилась с ним.
Рождение в просторе неохватном —
Возможность быть повсюду — и нигде.
Но, поднимаясь, не смотри обратно:
Там сизый пепел пляшет по воде.
***
Еще последний тлеет лист
Среди ветвей, угрюмо-черных,
Волнистый горизонт лучист –
Костер стихов неизреченных.
Предзимье – странная пора
Для воплощения желаний.
Колючий снег кружит с утра
Холодным пеплом обещаний.
Склонилось время к ноябрю,
Короче дни, мрачнее ночи.
Но чувства позднюю зарю
Как сердце отпускать не хочет!
Я полнюсь пламенем твоим,
Впечатываюсь в губы, руки.
С природой в унисон звеним
Небесной лирикой разлуки.
***
Жизнь без тебя сухой листвой
Перед глазами пролетела,
Зарей осенней догорела
В холодной бездне голубой.
В душе мелодия слышна
Навеянных тобою песен.
Воспоминаний миг чудесен,
Как лучезарная весна.
Любви благословенна быль!
Но трижды – то, что не случилось.
Светло друг друга помнить – милость
Нас разделяющей судьбы.
***
Зачинаются руны. И струны дождя
Над землею протянуты – звонкие струи!
Ты их тронешь, меня в облака уводя,
И они зазвучат, задрожат, затоскуют.
Я запомню мелодий крылатый подъем
В набежавшей волне, в бормотании ветра…
Мы от века в карельской природе живем
Вместе с музыкой – светлой, волшебной, бессмертной.
***
Дремлют дальние города,
В синих окнах мигает свет –
Излученье огня и льда,
Заполярной души привет.
Долгой ночи выходит срок,
Ускоряя в запястье пульс.
Выбран трудный судьбы урок,
С прошлым берегом расстаюсь.
Манят тропики и пески,
Теплых волн бесконечный гвалт,
Только бремя твоей тоски –
Невод звездный! – влечет назад,
Где горят серебром снега
И деревья молчат во мгле.
У потухшего очага
Буду петь о родной земле.
***
По седым валунам отдаленные грозы грохочут,
Серебристые молнии воспламеняют кремни.
Разве можно забыть лучезарные белые ночи,
До конца пережить соловьиные долгие дни!..
Свежий ветер вздохнул – и глаза застилает метелью
Запоздалых черемух душистый рассеянный цвет.
Прежде мы не ценили того, что в избытке имели,
Голосистый июнь – грешной юности нашей привет.
Я иду по земле, переполнена радостной песней,
Все печали мои размываются теплым дождем.
Я не знаю краев вдохновенней, светлей и чудесней,
Где мы гимны природе и вечной красе воздаем.
Надо мной шелестят кроны сосен и веточки яблонь,
В зеленеющий дым погружаюсь, в березовый сон…
Вечной гранью души я сливаюсь с утраченной явью,
Из которой был мир по великой любви сотворен.
***
Тишина — и молочная свежесть медовых ночей,
Что пронизаны звоном, сосновым густым ароматом!..
С неба льется мерцанье невидимых глазу свечей,
Солнце скрылось едва и уже поспешает с возвратом.
В краткой нежности встреч — разделенных миров переход:
Припаду к загорелой груди — и к загадочным гуслям…
Грезы северных скал и гусей острокрылый полет
Всюду в сердце моем, искони очарованном грустью.
И, ведома по жизни порывистым ветром твоим,
Воскрешаю дождей перламутровых почерк узорный.
В каждом камне застывшем лик огненный неповторим,
Я тебя узнаю — озаряется мир беспризорный.
Как бы мне сохранить своенравность порожистых рек
И следы на песке, и березовый стан в хороводе!..
Сколько длится мой странный, наполненный лирикой век,
Буду петь о любви, о карельской душе и природе.
* * *
Я буду тосковать по этим дням,
Неторопливым, благостным, ленивым,
По безмятежным рощам и дождям,
Речным водоворотам, переливам.
Как много лет я прожила одна!
Печали горькой довелось отведать,
И назвалась подругой тишина…
— По ветру шлю — мой поцелуй ответный.
Издалека попробуй разгадай,
Среди шальных страстей, галдящих улиц:
Мы, оставляя незабвенный край,
Нашли судьбу — иль с нею разминулись?..
Щемит разлук пронзительный излом,
Тревожит давний зов ежеминутно…
Мне исподволь напомнит о былом
Задумчивое северное утро.
***
Мне дома пишется спокойно,
Мечтается, поется – всласть!
В родных краях питают корни,
С размаху не дают упасть.
И, если вдруг попал в опалу,
Тебя не понимает мир,
Вернись к забытому причалу,
Любовь и тишину прими.
Ты дашь отпор любому вздору,
Достойно выстоишь в беде! –
Найди исконную опору
В семейном ласковом гнезде.
***
Осыпается ночь белокрылым дождем лепестков,
Шелестит по листве, шаловливым разносится ветром.
Собирается жизнь из мгновений – цветных лоскутков –
Повествуя о времени светлом, заветном.
Восхитительна сила карельской неяркой весны,
Устремляются к небу, сминая преграды, растенья.
Выступает смола на стволе двухсотлетней сосны,
Потайная струна пробужденного ждет вдохновенья.
Расколдованы чувства от козней снегов, холодов,
Открываются души любви изначальной, безбрежной.
Не ищу в мирозданье чужих откровений и слов:
Возвращаясь к тебе, я всегда наполняюсь надеждой.
