***
Из бездны синего минора –
Глубокий перелив киннора.
Его в веках светло и грустно
Кифары подхватили, гусли,
Виолончели, арфы, скрипки –
Все в музыке небесной слиты.
От Галилеи до Леванта
Звон лиры – в сердце музыканта!
Бессмертен, если присмотреться,
Дух огненного псалмопевца,
Чьи струны озарялись свыше…
Мы до сих пор повсюду слышим
Оркестр невидимого хора,
Потомков славного киннора.
***
Источник мой не в башнях Вавилона,
Где на руинах слышен плач рабов,
А в тишине, на галилейских склонах,
Среди кедровых рощ, холмов, садов.
Огонь души горит в Иерусалиме:
Там откровенья горьковатый мед
Струит с небес лучами золотыми,
Живая лира о любви поет.
***
Звучанье музыки – о тебе:
Играют ли на гармони, трубе,
Оркестр клезмерский или соло –
Твоей слезой будет вечер солон,
Твоей улыбкой рассвет привечен,
Ты в каждом сердце – силен и вечен,
Органа выше, октавы шире –
Вселенский голос в подлунном мире!..
Останься милостью и законом,
Души единственным камертоном.
***
Скрипка. Давняя память местечка.
Незатейливый дедов мотив…
На светильнике вспыхнула свечка,
Позабытый огонь пробудив.
Чередуются вздохи, длинноты,
Радость сердца — пуститься бы в пляс!
Час молитв после трудной работы,
О бесхитростной жизни рассказ.
Вся любовь, и семья, и поминки —
В переборе задумчивых струн…
Голос бывшей еврейской глубинки,
Благодарный, печальный нигун.
***
В душе звучит твоя виолончель,
Ее вечерний голос не случаен:
В нем вехи разных судеб различаю
И тысячи мерцающих свечей;
Плач вдов и обезумевших детей,
Всех стариков, невинно убиенных,
Огонь людьми распахнутой Геенны,
Раскаянье молитвы «Коль нидрей»;
Седины покрывающий талит,
Шофара скорбь, глубинный отклик хора,
Пророчества, истекший кровью город
Иерусалим, что над землей парит…
Во времена жрецов и палачей
Стремление к любви не умирает,
Напоминая о блаженстве рая,
Пока звучит Творца виолончель.
***
Подобно древу, стан мой гибкий
Раскинул в небо ветви рук;
— Я буду не доскою – скрипкой,
Рожденной из душевных мук.
Во мне судьба соединила
И дух небес, и сок земной;
Он крепнет, как живая сила,
Неповторимый голос мой.
И в дни безвременья глухие,
Когда во мраке все равно,
Ему — наперекор стихии –
Сказать о вечном суждено.
Канонами души не мерьте:
Все отступают рубежи,
Когда живешь, в насмешку смерти,
Как скрипка – на разрыве жил.
* * *
Все в этом мире слишком зыбко
Среди зеркал.
Грустит божественная скрипка
В отрогах скал,
И флейта вьюги козерожьей
Всю ночь дрожит,
Как будто женщина без кожи —
Поет навзрыд.
Вздыхает облачный оркестр
На все лады…
И для души хватает места,
И для звезды.
В молитве музыки волшебной
Земной алтарь.
В метель распахнутое небо,
И твой январь.
***
Есть в таинстве ночи мгновенье одно,
Когда открывается в вечность окно;
Великая твердь вдохновенно молчит,
Лишь музыка сфер над мирами звучит.
И падают, падают бусины звезд
На богом забытый, убогий погост,
Да шепчутся черные волны о том,
Что было, что есть, и что будет потом;
В громадах столиц, в суете и в пыли
Кто слышит – небесные песни земли?
***
Не зарекайся, не благодари:
Все, что случилось, — дуновенье ветра,
А лирику причудливым ответом
Небесные вернули звонари.
Прими привет от незабвенных тех,
Кто до сих пор тебя хранит и любит,
Проходит рядом, пробуждает лютни,
Во мне печаль их — и счастливый смех.
Я только тень огня в твоей судьбе,
Зажженного в неведомом чертоге,
И обняла — за бестелесных многих…
Виолы сердца — плачут о тебе!
***
Ладья волшебных чувств и звуков,
Дороги лунной серебро!
Клад песен для грядущих внуков –
Родного кантеле ребро.
Молчит – до взлета пальцев нежных,
До первых вдохновенных нот,
Пока светло и безмятежно
Над миром звон не поплывет.
Замедлится завороженно
Бег времени, теченье рек,
Внимая рунам, протяженным
Из уст в уста, из века – в век.
* * *
Жизнь удлиняется лигами, ливнями,
Ветер бросает последние листья.
Ветви изогнуты зыбкими лирами,
Струнами в тонких руках кантелиста.
Облаком тают обрывки мелодии,
Чьи-то сказания, возгласы, трели…
Звонами воздух заполнен холодными,
Предвосхищеньем грядущей метели.
Где-то за днями, тревожными скрипами,
Всхлипами флейт, кружевами фантазии —
Долгие тайны, в забвении скрытые,
С ними сердца наши вечно повязаны.
Тянет дымами, осенними дремами,
В ламбах колышутся песни тягучие…
Мы, как и прежде, бродяги бездомные,
Пленники ветра, заложники случая.
***
Пан, превративший судьбу в тростник,
Печально бродит по берегам,
Где ветр к девичей груди приник,
Где волны, плавни легли к ногам;
Ночной сирингой в лесах пою
И отзываюсь на шепот, стон…
А тот, кто душу пленил мою,
Волшебной музыке – обречен.
***
Трав потемнели изумруды,
Погашен золотой очаг,
Бессонных сосен самогуды
Над вещим озером звучат.
Мудра, нетороплива песня,
Восходят звуки в облака.
Лес грезит музыкой чудесной,
Она раздольна, широка.
Душа негромко отзовется
На волхованье древних волн.
Сойдутся звезды над колодцем,
Где ключ хрустальный погребен.
Рассеяв сумрак многодумный,
Мир разукрасится зарей…
Звенят, не умолкая, струны,
Всю ночь — меж небом и землей.
***
Горы умыты утренним ливнем,
Светятся радужным перламутром.
В небо врезаются острые бивни,
Облачные стада взбаламутив.
Струны реки на ладонях долины,
Линией жизни изогнуто русло…
Я растворилась в мелодиях длинных, –
Ветер ласкает кедровые гусли.
***
Из вечного русла – звучание гуслей,
Скольженье людей, лебедей, привидений.
Вечерняя тьма опускается густо,
Склоняются бледные стебли растений.
Мир музыкой полон – ее истеченьем,
Подземным движеньем, звенящим потоком.
Охвачены звезды ритмичным свеченьем,
Ладья отплывает в просторе высоком.
Задумчивой будет души переправа,
Качается месяц на медленных водах…
Уносит симфония волн величаво
Всю память о боли, разлуках, невзгодах.
***
Сменялись стражи, бились над душой,
Но не могли поймать, стреножить ветер.
Через меня высокий голос шел,
Что для него – преграды, стены, клети!..
Звучал повсюду – ясно, как в раю,
Очнулись трубы, скрипки зазвенели…
Так я узнала, для кого пою,
И в чьем дыханье – жизнь моей свирели.
***
Ночь бредет переулками узкими,
Снежный ветер гудит на трубе.
Налетевшая времени музыка –
Трансцендентный этюд о тебе.
Завернувшись в метельное кружево,
Безмятежно скользну в хоровод.
Голос хриплый, знакомый, простуженный
О любви бесконечной поет.
Всюду звон – бубенцы и созвездия
На запястьях дрожат, леденят.
Обнаженные струны возмездия
До утра истерзают меня.
Извиваюсь под звуками дальними,
Не могу одолеть смертный плен.
В отраженьях увидеться дали нам,
Только жизнь отобрали взамен.
* * *
Январский день лучист, прозрачен, звонок,
Его с небес позолотил восход,
Из пленных волн — божественный ребенок! —
Узорный лес торжественно встает.
В который раз — слежу рожденье чуда
Среди снегов, пронзенной солнцем мглы…
В моей душе запел орган. Откуда?..
Как сотни труб — кругом гудят стволы.
***
В весеннем средоточье звука –
Листвы зеленый перебор,
Кричанье уток над излукой,
Трав шелестящий разговор;
Рассветный посвист соловьиный,
Грозы порывистый раскат,
Серебряный звон комариный,
Хор нарожденных лягушат!
Есть торжество, надежда, сладость
В оркестрах ливней и лесов.
Жизнь продолжается – на радость! –
Воспета сотней голосов.
***
Ветра на небе натянули струны,
Играя серебристыми хвостами.
Дождей сентябрьских ласковые струи
Волнуются, трепещут неустанно.
Ноктюрн с высот нисходит прямо в сердце,
Открытое для бесконечной ноты…
И в начертанье букв – звучанье терций,
Замедленности чувства – и быстроты.
***
Над озером – круженье ре-минора.
Откуда грустный, светлый звук возник?
Вдруг продолженьем ангельского хора
У берега зашелестел тростник.
Ты снова здесь! Я вижу знак неявный,
Свирели чистый голос узнаю…
Дух музыкальный, гордый, своенравный,
Напоминает молодость мою.
Природный гимн широк, неиссякаем
Из древних недр восходит до высот.
И я тебя спокойно отпускаю
Парить на крыльях бесконечных нот.
***
Зачинаются руны. И струны дождя
Над землею протянуты – звонкие струи!
Ты их тронешь, меня в облака уводя,
И они зазвучат, задрожат, затоскуют.
Я запомню мелодий крылатый подъем
В набежавшей волне, в бормотании ветра…
Мы от века в карельской природе живем
Вместе с музыкой – светлой, волшебной, бессмертной.
***
Через годы пробивается джаз,
Заплутавший в пути дух весенний,
Обновленья знак и веселья,
Сторожам его не сдержать.
Сквозь асфальт, стекло и гранит
На простор озерный стремится,
Симфонист стихийный – Теплицкий,
Сотней труб Онего шумит.
Старый Карл опять за свое,
Создает апрельский оркестр
Из ветров, деревьев окрестных,
В вещих струнах – Вяйне поет.
Рухнул мертвый круг тишины,
Все в движенье, музыке, танце.
Контрапунктом импровизаций –
Ритм короткой и длинной волны.
Город вновь к любви пробужден,
Правит джаз, творя и взлетая,
И гусей галдящая стая –
Часть грядущей смены времен.
***
За морем спит глубокий бас,
Под спудом белоснежной пены,
Могучий дух стихии пленной,
Он ждет, когда настанет час
И разразится ярость бурь
В порывах вечного оркестра,
Приветствуя приход маэстро,
Его бунтарскую судьбу.
Какая страсть – повелевать,
Воспламеняя тубы, скрипки,
Судов раскачивая зыбки,
Стирая с карты острова.
На миг безумный голос тот –
Единственный властитель мира,
В регистре темного клавира
Бушующих в пространстве нот.
***
Стихия дышит постоянно,
Вселенная – ее приют.
Меха огромного баяна
Вздымаются, гудят, поют.
Им струны облачные вторят,
Мерцают звезды в унисон…
Живет, не умолкая, море,
В симфонии ветров и волн.
***
Остыли страсти и поклонники,
Затерта жизни кинолента,
Все, что осталось от Панноники, –
Дыханье музыки, легенда.
Крыло ожившей нотной записи
Взметнулось и затрепетало.
Нет искушенья, боли, зависти
В душе отпущенной, усталой.
На звездных искрах время держится:
Надежды луч в минорной гамме!
Восторг неуловимой нежности –
Мир, озаренный мотыльками.
***
Я слышу мотив на три такта вперед,
Затем – половодье!
В объятья светло кантилена берет,
Звучаньем – уводит;
Вся жизнь – вариация дат и путей,
Открыты маршруты!
И планы мои до скончания дней –
На три минуты.
***
Шумит в ночи Гвадалквивир,
Над рощами витает рондо,
Отсюда тембр гитарный родом,
Аккорды Кордовы в крови;
Шуршанье высохших олив –
Смешенье голосов, акцентов…
Колокола старинной церкви
Им вторят – долгий перелив.
Севильский веер, пламень – шаль,
Гортанный говор андалузский,
Цыганка в разноцветной блузке
Трагический чеканит шаг.
А в устье – ритмов кружева
Взбивает океан мелодий,
Тень Лорки по обрывам бродит,
Прибой переводя в слова.
***
В кровавом кружеве пожара
Сгоревшей заживо зари,
Страдай, испанская гитара,
О невозвратном говори!
Пусть ветер подпевает глухо,
Гремит прибоя перебор.
Рвись из темниц мятежным духом
Семи смертям наперекор!
Извергни раскаленным станом
Фламенко – жаждущим рукам!
Гриф подними в порыве рьяном
К испепеленным облакам,
Обрушь каскад аккордов, терций
На раны, отвергая рай!
Играй на струнах прямо в сердце,
Гитара горькая, рыдай!
***
Как я люблю твой тембр гитарный,
Гортанный перебор струны
И взгляд — чарующий, янтарный,
Искрящийся из глубины,
В которой дальний плеск мистерий,
Взрыв чувств и зарожденье форм…
Как обретение — в потере
Священного движенья волн.
***
Медленное, блестящее соло отлива,
Вечер пронизан облачной флейтой,
Влажный песок вздыхает ревниво,
В воздухе зной – мавританское лето.
Шелесты волн – сны иных измерений,
К небу вода устремляется слепо…
Пронзительней всех рукотворных творений –
Детской стопы ускользающий слепок.
***
Бразильский дождь… Развернута спираль,
Сменяются мечты, метаморфозы,
Ветров порывы, облаков печаль,
Нюансы чувств, поэзии и прозы.
Бежит неспешный образов поток,
Туманами волшебными овеяв,
И девушка, закутавшись в платок,
Танцует среди шелеста деревьев.
Мы кружимся под ливнем без зонта,
Заворожила отголосков стая,
Неведомая духу высота,
Суть жизни, восхитительно простая.
Задумчивая музыка дождя,
Пронзительная глубина момента…
Вернись ко мне, планету обойдя,
Вдохни любовь в звучанье инструмента.
***
Когда я открываю фортепиано,
В истоки звука остаюсь влюбленной:
Волнение судьбы благоуханной,
Стихийной силы, страсти разделенной.
Высокой нотой мир грядущий замер,
В октаве скрытых образов менора,
И очищает музыку слезами
Мистическая глубина минора.
***
Я полюбила майский дождь,
Размытые этюды клавиш;
Ты в музыке меня найдешь,
А сердцем – навсегда оставишь.
Печальные аккорды дней
Рассыпались в стекле – стаккато!
Издалека порой видней,
Кто искренне любил когда-то.
Скрипичную сонату крыш
Со всхлипом подхватили трубы,
Ты тоже обо мне грустишь,
Молчаньем запечатав губы.
Ночь – бесконечный нотный стан!
В слиянии с Шопеном, Глюком
Ты близким быть не перестал –
Меня переполняешь звуком.
***
Когда все закончится, дунут ветра,
Разлуки и беды вернутся едва ли.
Виденьем покажется наше вчера…
Мы в полночь играем на белом рояле.
Пусть в прошлом останется горечи груз:
К чему темнота в новом огненном теле?
С тобой до паденья миров остаюсь.
Не этого ли мы однажды хотели?..
Нам лилии нежность украсит покой,
А в сердце сирени нашепчут душисто,
Что вызваны к жизни с небес мы с тобой,
Как ноты – точеной рукой пианиста.
Из снов улыбнутся нам Моцарт и Григ,
Вздохнет Дебюсси… В темно-синем овале
Двойной силуэт вдохновенный возник:
Мы в полночь играем на белом рояле.
***
Ты мной живешь, и на границы круга
Судьбы неотвратимо возвращаешь,
Так в сотый раз стремится к небу фуга
И посылает миру вздох прощальный,
Предчувствуя мгновенья перехода
Смятеньем чувств и трепетаньем клавиш.
Все ближе, ближе искупленье, кода…
Теперь души не разобьешь, не ранишь.
Свободны чувства за пределом формы:
Любовь горит, развоплощая звуки,
Многоголосье угасает хором,
Боль отпускает, размыкая руки.
***
Упругий натиск моря. Метроном
Сменяет мысли медленно и мерно.
В абстрактном промежутке временном
Симфония прилива неизменна.
Судьбы мятежной клочья между бездн,
Сближение стихий – сердцебиенье.
Миры вращает музыка небес,
Ей вторит волн бытийное боренье.
* * *
Осень… Мигрени, сомненья, ветра,
Рвутся лохмотья цветного «вчера»,
Их лихорадит по мостовой, —
Я закружусь безутешной листвой.
Может быть, тоже пора улетать,
Искрой сорваться на небо с альта…
Или держаться за струны дождя,
Плакать и петь — о тебе, для тебя?..
***
Настроил струны на двоих
Ноябрьский непогожий вечер,
Но отчего-то ветер стих
И был в молчанье безупречен.
Неутолима тишина,
Связь между звезд проникновенна.
Моя мольба тебе слышна,
Она строга и сокровенна.
В слиянье неба и души
Так ослепительно беззвучье,
Как будто ты в меня вложил
Оркестр мира самый лучший.
Пусть эта ночь белым-бела,
Полна невидимого света,
Но музыка в мой дом вошла…
Как совершилось чудо это?..
***
К тебе летел кленовый лист
Вальсируя в порывах ветра.
Играл осенний пианист
Устало и проникновенно.
И руки падали в рояль,
И к небу восходили звуки.
Любви бессмертная скрижаль
Превозмогала плен разлуки,
Свиданья зажигались в ней
Зарницами в кромешном мраке…
И ноты сыпались с ветвей,
Рождая огненные знаки.
***
Никто не знал причин раскола,
Страданий старого сверчка,
А у него в душе виола
Давно умолкла без смычка.
Распалась тысяча мелодий,
Не услаждая слух людской,
И виртуоз по миру бродит,
Бесцветной поглощен тоской.
Но не исчезла многострунность,
Коснись – и хлынет звуковязь,
Твоя истерзанная юность
В моей груди отозвалась.
Не оживлю тебя надеждой,
Кто знает, из подземных бездн
Какая рвется неизбежность
К холодной синеве небес?..
Сомнение в восторгах тонет,
Ты торжествуешь, я горю,
И взлет нахлынувших симфоний
Рождает новую зарю.
***
Гремит скрипичный ключ. Из отворенных скважин
На землю рвется рой – мажорный звукоряд.
Кузнечиков оркестр так гармонично слажен:
Симфонию любви восторженно трещат.
Стремись, природный гул, сквозь горла, струны, щели,
Мощь первобытных лав, пищали и плющи!
Ритмический поток подхватят менестрели,
Раскроют соловьи атласные плащи!
Впустите белый шум, пусть музыка струится,
Перебивает пульс, пронзает позвонки!
И где-то вдалеке вспорхнет стихов страница,
А вслед за ней взлетят – и крылья, и смычки!
