ПАНИХИДА
Памяти И. Бродского
Нью-Йорк насильно держит мартовская стужа
Своей обветренной, холодною рукой.
А в людном храме панихиду чинно служат
На день сороковой, поют “За упокой…”
Тому, кто на чужое горе и утраты
Немедля откликался, словно камертон.
Он на родной Неве злодейски был распятым –
На дальних берегах Гудзона воскрешён.
Враги отнять язык пытались у поэта,
Но он не растерялся, робко не умолк.
Теперь отпет он будет нашей всей планетой.
Весь мир почтит его, отдав последний долг.
Глаза вдовы – два озера – полны слезами:
Осиротело обручальное кольцо.
Для дочери своей она была лишь мамой,
А нынче матерью должна быть и отцом.
Я память о поэте, взяв в свои объятья,
С любовью сохраню надолго… навсегда.
Горюющей вдове хочу сейчас сказать я:
Ее потеря – наша общая беда.
Сочувственные фразы ей летят навстречу,
Они сердечны, но назойливы порой.
А за окном свечою оплывает вечер,
Неся молитву вдаль: “За упокой…”
