Трус
О ты, сберегший свою свечу, свою жизнь.
Ты не поднялся против несправедливости,
когда братья твои так этого ждали.
Ты любил красоту,
но бежал от жизни, как трус.
Кто увидит твою свечу
в паутине твоего одинокого дома?
Что за хлипкая красота,
неспособная утолить голод голодного?
Беги,
в горы беги,
от правды не убежишь,
пусть даже орлиные мысли порой тебя посещают.
В журчанье ручья у твоего дома,
в трепете птиц, живущих на твоей крыше,
в ветре, стучащем ночью в твое окно,
крик твоих страдающих братьев:
«Ты предал нас».
Перевод Е. Гулыга
Герой
Я люблю жизнь
и не хочу умирать.
Прошлой ночью я видел во сне мою молодую жену
и плакал, проснувшись.
Но перед судьями стоя,
перед теми, кто к смерти приговорил меня
за измену моему государству
и за подрыв мостов,
перед судьями стоя,
я поднял голову и улыбнулся.
Ведь ты, мой народ,
был со мной рядом, тут,
ты смотрел на меня из-за закрытых дверей.
И в тебе, мой народ, моя большая и вечная жизнь.
О судьи, бессильны ваши слова,
бумаги шуршат в ваших руках,
мертвых, как увядшие листья.
Меня несут миллионы рук
через страстную волю к жизни,
через удушливый запах смерти
и через слепое мгновение,
когда, падая,
я коснусь губами земли.
Перевод Е. Гулыга
Под майским небом
Я не знал твоего лица,
я знал лишь только тепло твоих рук
в цепи бесконечных рукопожатий —
наших с тобой.
Теперь твоих рук больше нет.
Черные птицы над моей головой,
летите,
летите
под майским небом,
весточку передайте жене его:
«Гордись своей печалью, жена:
гордой была его смерть
у тюремной стены
под майским небом».
Перевод Е. Гулыга
Утро мира
Двери на ключ заприте,
плотно, плотно забейте ставни,
бога молите: пусть длится ночь,
пусть она скроет позорные ваши деянья.
Светает. Уже занялась заря.
Мы скоро придем — счастливые,
пройдем вдоль свежих могил,
где погибшие юноши
улыбаются в тесных гробах.
Нас встретят улыбкой разбуженные младенцы
в придорожных тесных лачугах,
и старик, приподнявшись на смертном ложе,
протянет руку, благословляя нас, —
в последний свой миг увидит он избавленье.
Смойте кровь с ваших рук, палачи,
спешите, пока есть время.
Грабители, прячьте деньги,
спешите, пока есть время!
Бесплотные прелюбодеи,
блудите, пока есть время!
Молниеносны мгновенья!
Мы придем — справедливые.
В страхе ночь улетает,
трепеща изодранным крылами.
Из края в край
ветры несут наш смех.
Перевод А. Ревича
Когда приходят судьи
Страдание презираю, печаль глубоко схоронила,
злобу забыла и все понимаю легко,
объясняю их наглость глупостью,
и их ненасытную жадность плохим воспитаньем
и не считаю их больше людьми.
мы больше не понимаем друг друга. Но вот
приходят судьи, недалекие умники,
которых еще не смутил их закон, не отравили чернила.
Так пусть же суд позабудет, что женщина родила их людьми.
Да будут судимы в соответствии с их делами.
Я так часто мечтала о тишине глубоких озер,
удалиться, уйти от всего.
Я так часто мечтала
не пережить страшнее того, что уже пережито.
И все же снова и снова страшному я свидетель, так как доверчива я.
Однако я не боюсь.
Если заплачут глаза мои — я их вырву,
если рука задрожит — пусть отсохнет.
Но дети мои будут дышать свободно,
и любить человека и жизнь, и доверять им
так же, как я, рожденная это любить.
Перевод Е. Гулыга
Письмо из лесной глуши
«что знаешь ты!
Что понимаешь!
Снег не тает,
зима не сдается.
Холодно здесь.
Нет ничего.
Заборина серая
торчит из сугроба.
Сорока смеется.
Вернется ль весна?»
Перевод Е. Гулыга
Издание: Библиотека финской литературы. Поэзия Финляндии Перевод с финского и шведского / Сост. и послесл. Э. Карху. — Москва : Прогресс, 1980. — 383 с.. — (Библиотека финской литературы).
