Оригинал материала: https://www.ng.ru/ng_exlibris/2021-01-27/13_1063_poetry2.html?ysclid=m704nq9azy350394715
Автор — Юлия Горячева
В Димитровграде (Мелекессе) вышла книга Людмилы Копыловой (1940–1990), поэта, переводчика с латышского, лауреата премии Я. Райниса, ученицы Арсения Тарковского, жены поэта Геннадия Русакова. Мелекесс – это город детства и утрат Русакова, город трех могил его семьи: мамы, бабушки, брата. Там он жил до 1950 года. Туда – к бабушке вплоть до ее смерти – возвращался на летние каникулы все восемь лет из Куйбышевского суворовского училища. Русаков, составитель и автор предисловия о творческом стиле Копыловой, говорит так: «Я не хочу много писать о Людиных стихах – прочтите их сами. Ошеломляет их естественность: это как будто и не стихи, а записанный разговор души с самим собой – вне времени – и безошибочно в своем времени. И поразительный воздух. И врачующая доброта». Действительно, книга по степени доброты, нежности, любви уникальна. «Не любовью дня, а великою!» – строка из стихотворения Копыловой «Напев»:
Я плету плетень с одного
конца,
А с другого он расплетается.
Для чего стучат, как одно,
сердца,
А настанет день –
разлучаются?
Ты плетись, плетень, я тебя
скреплю
Свежей лыкою,
Милый друг, я тебя люблю,
не любовью дня, а великою.
Интересно, что тема великой любви выражена условно-фольклорной формой с характерным фольклорным ритмом пентона (ср. песни Кольцова – «Не шуми ты, рожь, спелым колосом»). Стихотворению присуща образность народной хороводной песни («Заплетися, плетень»). Вот это бесконечное заплетание и расплетание (плетня и узла) – чудесная метафора семейной жизни Копыловой и Русакова. В студенческие годы друзья Геннадия и Людмилы по Литинституту восхищались красотой этой семейной пары, любовались органичностью Людмилы Копыловой и мощным отсветом ее любви:
В распахнутом окне
разбег полей
не заслонен забором боязливо …
Такую руку удержать в своей
Почти что двадцать лет
без перерыва!
Но воздух, напряженный,
словно нить,
Не мне ослабить до разумной
меры:
жить без тебя – что поле
заслонить,
окно заколотить фанерой.
Это – признание самобытности любимого человека. Она сама как бы не верит, что смогла так долго быть рядом. Здесь образно передается осознание своей ограниченности (разумной меры в себе) в сопоставлении с его свойствами как человека и поэта – безграничность, бесконечность, открытость, свет, простор, к которым она через него приобщается. В другом стихотворении-исповеди Копылова признается: что бы ни случилось, след от их любви останется навсегда, потому что это не просто любовь мужчины и женщины – это общий путь двух поэтов к совершенству: «С другою я делить тебя не стану./ Но в воздухе не сгаснет полоса,/ где мы тянулись к песенному стану,/ друг другу выправляя голоса»
В 2003 году Русаков издал «Разговоры с Богом», объединяющие многостраничные стихотворные циклы бесед с Богом, инициированных смертью жены, пронзительную боль от которой поэт стремился «заговорить». О задаче сборника Русаков пишет в предисловии: «Я решил собрать эти стихи под одной обложкой, чтобы рассказать, каким счастьем – какой любовью – обожгла меня жизнь. Людины стихи – и эти, и в ее книгах – особенно нужны людям, обиженным жизнью и не нашедшим себя в ней. Нужны, чтобы цельность другой души врачевала их. Чтоб они обрели надежду и опору, потому что есть еще слова детской простоты и укора, счастья и боли, от которых хватаешься за грудь и плачешь благодарными слезами».
Через стихи Копыловой возвращаешься к истокам – и природы, и бытия, обращаешь большее внимание на простые, обыденные вещи, из которых состоит чудо жизни, начинаешь глубже ценить ее слагаемые. Стихи в этой книге взяты из трех прижизненных изданий: «Зарождение дождя» (1978), «Счастливая полоса» (1984), «Наискосок по гусиной траве» (1990). Часть стихов, по свидетельству Геннадия Русакова, – из сохранившихся рукописей. Сборник содержит архивные фотографии.
