На покрывале осени ранней
мы разложили нехитрую снедь,
чтобы стакана двенадцать граней
поочередно руками согреть.
Выпили молча, забыв про закуску,
вдруг ощутив себя с миром в ладу,
ибо нам осень к покою в нагрузку
чуть приоткрыла свою красоту.
Что там людские немолчные трели
о бытовухе, болезнях, долгах,
если в Онего мы вдруг усмотрели
древнего бога, о братьях-богах
всплеском шепнувшего. Если в осенней
милой природе, немножко шальной,
крылось богини величие древней,
древней и вечной, но все же земной.
Небо делилось с водой бирюзою,
облаком чья-то надежда плыла,
осень на камень сошла стрекозою
и распластала четыре крыла.
2.9.98
