Женская поэзия

Алексеева (Девель) Лидия

Оригинал материала находится по адресу:
http://www.grafskaya.com/article.php?id=87
Опубликовано в газете "Графская пристань", 19 декабря 2005 года.



Племянница Анны Ахматовой – Лидия Алексеева (1909-1989)



… И брошу в мир, как на последний суд,
В бутылку запечатанное слово –
И, может быть, у берега родного
Она пристанет и ее найдут.

Л.Алексеева

Мало кто из почитателей и даже друзей известной поэтессы русского зарубежья Лидии Алексеевой знал, что она двоюродная племянница Ахматовой. Отец матери Алексеевой – Владимир Горенко и отец Ахматовой – Андрей Антонович Горенко – родные братья. То есть мать Алексеевой и Ахматова были двоюродными сестрами.

С Лидией Алексеевой я познакомилась много лет назад в Нью-Йорке в ту пору, когда зарубежные писатели старшего поколения еще были полны жизни и творческой энергии. В так называемом русском Нью-Йорке часто устраивались авторские вечера, лекции, чтения стихов. Приезжали и заморские гости – русские парижане с громкими именами: Георгий Адамович и Ирина Одоевцева.

Лидия Алексеева всегда присутствовала на таких вечерах, нередка сама принимала в них участие, хотя выступать перед публикой не любила: неизменно кто-нибудь просил ее читать громче. «Не могу, такой у меня голос», - все так же тихо отвечала она.

Голос у нее, действительно, был тихим, читала она монотонно, без всякой попытки драматизации; прекрасные свои стихи «доносить» до слушателей не умела. Во всем ее облике была какая-то неяркость, старомодность – это касалось не только одежды и прически, но и манеры держаться и манеры говорить. Мне всегда казалось, что она идет куда-то мимо, многого не замечая. Алексеева безмолвно присутствовала на литературных, иногда довольно оживленных собраниях. В гостях сидела молча – сосредоточенная, спокойная и одинокая. Ко времени нашего знакомства одинокой она уже была.

Лидия Алексеевна Девель (в замужестве Иванникова, Алексеева – псевдоним) своим родным городом считала Севастополь. В письме от 3 августа 1986 года она писала мне: «Я родиласьспокойная и одинокая. осредоточенная,ых, иногда довольно оживленных собраниях. в в Двинске в 1909 году, но считаю своей родиной Севастополь, где провели все детство и я, и моя мама, и даже бабушка». Ее отец, потомок гугенотов (Deville), был полковником царской армии. В одиннадцатилетнем возрасте она, вместе с родителями, покинула Россию. Семья обосновалась в Югославии, где Алексеева прожила 22 года, окончив там русскую гимназию и получив филологическое образование в Белградском университете. В конце 1944 года она бежала от советских войск в Австрию; эмигрировала в Соединенные Штаты в 1949 году: приехала сюда с матерью и отчимом – оба вскоре здесь умерли. До самой смерти Алексеева прожила в Нью-Йорке.

За свою долгую жизнь (поэтесса умерла в восьмидесятилетнем возрасте 27 октября 1989 года) она опубликовала пять небольших по объему поэтических сборников. Первый – «Лесное солнце» - вышел в 1954 году в издательстве «Посев», остальные («В пути», 1959, «Прозрачный след», 1964, «Время разлук», 1971) она издавала на свои средства сама, как и последний – «Стихи. Избранное», вышедший в 1980 году. В «Избранном» печатник забыл включить в сборник страницы содержания, и это слегка огорчило авторскую радость увидеть в печати еще одну книгу своих стихов, на этот раз итоговую. К сожалению, Лидия Алексеевна не дожила до выхода в России сборника «Поэтессы русского Зарубежья» (М., 1998), в который вошли все опубликованные стихи.



Севастополь

Мне только память о тебе – наследство,
Мой дальний город, белый в синеве,
Где и сейчас трещит кузнечик детства
В твоей го камня выжженной траве.

Пыль по шоссе лежит как россыпь мела,
Босой ноге так бархатно жарка…
И вот навстречу море зашумело
И дегтем понесло издалека…

На берег мой ракушечный сошла бы,
Где створки раскрываются в тепле,
Где мокрые оливковые крабы
Топырятся на солнечной скале, -

А под скалой лежит еще, быть может,
Мое колечко – много тысяч дней:
Я обручилась им, совсем как дожи,
Российской Адриатике моей.


II
Табачно выцветающий картон –
Девчурка у воды с арбузной «скибкой»
Съедает время каменистый склон
И блески на воде, густой и зыбкой.

Но я-то помню, время, погоди –
Полынный ветер, солнце на лопатках,
Холодноватый крестик на груди,
Волну, идущую вспенено, шатко –

И легкий взрыв, и тонкий детский крик,
И капельки на смуглой детской коже,
И – в воду головой! Блаженный миг –
Зеленый мир, на лунный мир похожий…

На берегу уже горяч песок,
Усталость мягкая в прохладном теле….
На красный расплясавшийся буек
Две чайки ярко-белые слетели.

А здесь, у ног – вот розовым кружком
Тылок арбузный в деревянном соре,
Вот бурых ленточек огромный ком
Пригнало и расчесывает море…

И навсегда желтеющий картон
С безбровою девчонкой сохранили
Далеких склянок чистый перезвон
И влажный запах свежести и гнили.


III
Люблю, как ящерица камень, камень,
Открытый морю и ветрам,
Недвижный горизонт с дымками,
Сегодня тот же, что вчера.

Хруст раковин в песке лучистом,
И рыб у солнечного дна,
Смолисто пахнущую пристань
И пятна нефти на волнах,

И пароход звонкоголосый,
Что режа масляный атлас,
Швырнет на сушу океанский бас.

(«Прозрачный след», 1964)



* * *
Пахнет горькой водой и медузами
ветер прибрежный,
И спешит, и, споткнувшись,
лохматится пеной волна.
Что мне сила моя, что моя
бесполезная нежность, -
Мне она не нужна, потому что
тебе не нужна.

Если верной волной я вослед
поплыву пароходу,
И твои берега захлестнет мой
зовущий прибой,
Ты, как эта скала, оттолкнешь мою
горькую воду,
И она отойдет, неопознана даже
тобой.

(«Прозрачный след», 1964)
 

Назад к списку

Поиск

Письмо автору
Карта сайта
 1
eXTReMe Tracker