Женская поэзия

Дикинсон Эмили Элизабет (Dickinson Emily)

Оригинал материала находится по адресу:
http://kudryavitsky.narod.ru/dickinson.html


Перевод Анатолия Кудрявицкого /
translated into Russian by Anatoly Kudryavitsky
Переводы сделаны по книге
«Эмили Дикинсон. Лирика».
Москва, ЭКСМО-Пресс, 2001.



67
Успех для тех заманчив,
Кто не пресыщен им.
Нектар скорей оценит тот,
Кто Жаждою томим.

В пурпурном Войске, у врага
Сумевшем Флаг отнять,
Никто Победы цену
Не может лучше знать,

Чем тот поверженный солдат,
Что был в бою сражен
И слышал звук победных труб,
Впадая в смертный сон.



126
Герой в бою стяжает славу —
Но знаю я — отважней тот,
Кто с целым полчищем Страданий
Борьбу в душе своей ведет.

Он победил — вокруг молчанье,
Он гибнет — рядом никого —
Сочувствием не избалован
Взор угасающий его.

Мне верится — к подобным людям –
В последний путь их провожать —
Снисходит снежными рядами
Святая Ангельская рать.



229
Репей вцепился в мой подол.
Его ль
Винить мне в том?
Нет, виновата я — прошла
Там, где Злодея дом.

За пятна тины на туфлях
Болото стоит ли ругать?
Оно способно изрыгать
Лишь Грязь –
Забрел туда – утрись!

Обида – признак Мелюзги.
Коль ты во мгле не зришь ни зги –
На Горизонт смотри!



303

Душа найдет родную душу,
Потом – замкнется изнутри –
Круг Собеседников незримых
Недосягаем с той поры.

Ей безразлично – пусть к подъезду
Слетится рой Карет,
Пусть Император у порога
Колени преклонит.

Она из тысяч избирает
Лишь Одного –
И больше пламенем не вспыхнет
Ни для кого.



322

В разгаре лета вспыхнул вдруг
Души моей Зенит —
Казалось, лишь святым в раю
Такие дарят дни.

Светило скрылось — как всегда
За горизонт. Цветы
Благоухали — что им
До новой Красоты —

Вокруг все озарившей в час,
Когда уснула Речь
И символ Слова не у дел.
Причастие постичь

Без ритуалов не сложней —
Но Церкви наших дум
Замкнули друг от друга мы —
Открытость не в ходу

Была: смущенье одолеть
Не удалось. Часы
Бежали — словно пара Рук
Ускорила посыл

Минут — и Время утекло —
И в этот тайный миг —
Распятья друг у друга взяв —
Клялись мы — хоть нас Мир

Не слышал — из могил восстать
И снова присягнуть
Любви двух новобрачных душ —
Которую распнут –



338

Я знаю, что он жив,
Что где-то – средь Беззвучья –
Он спрятал жизнь свою
От наших глаз паучьих.

Ведь это – лишь Каприз –
Минутная забава –
Чтоб появиться вдруг
Нежданным гостем Бала.

Но не должна игра
Быть столь правдоподобной.
С улыбкою на Смерть
Смотреть мы не способны.

Веселье было б здесь
Невыразимо жутким –
Ведь слишком далеко
Заходит эта шутка!


[Прим. переводчика к стихотворению 338: при публикации перевода этого стихотворения в книге «Эмили Дикинсон. Лирика» две опечатки в первой строфе исказили текст до неузнаваемости. Восстанавливаем здесь подлинный текст перевода. – А.К.]



377

Страшней утратить веру,
Чем деньги потерять –
Разбогатеть возможно вновь –
Но чем же возместить

Наследство Вдохновенья —
Отписанное нам?
Кто издержал хоть грош один,
Останется нагим.



409

Они на землю падали –
Как Звезды, как Колосья,
Как Лепестки цветов,
Что обрывает летний Шквал,
Промчавшись вдоль лугов.

Они погибли. Не найти
Следов средь Трав густых.
Лишь Бог — по Вечным Спискам –
Способен вспомнить их.


[Стихотворение, датируемое исследователями 1862 годом, посвящено павшим в сражениях Гражданской войны в Америке (1861-1865).]



410

День умер. Ночь пришла —
И — значит — пережить
Смогла я худшее. Ура!
Душа, ты хочешь петь?

Она в ответ: смычок
Разбит и нити струн
Разорваны. Увы! — пришлось
Чинить мне их. К утру

Я справилась. И тут
Настал огромный День —
Как два вчерашних — выплеснул
В глаза мне из бадей

Весь ужас свой... О, кто
Хохочет? Чьи слова
Невнятны, как тифозный бред?
Узнай лица овал!

Но это я сама —
Такая же — и нет,
И до сих пор в ушах тот смех...
Безумье, ты ль — ко мне?..



421

Полно очарованья
Лицо, что полускрыто —
Вуаль откинув, Облика
Приоткрывать секреты

Дерзают редко Дамы –
Вдруг волшебство уйдет?
Незавершенность образа —
Для Взглядов — словно мед —



435

Вглядись в Безумца — иногда
Он чуть ли не пророк —
А Слишком Умных глас толпы
Безумцами нарек.

Нормальными считают тех,
Кто ладит с Большинством —
Бунтарь же — под замком сидит
И на Цепи притом.



441

Стихи мои — посланье Миру,
Но он не отвечает мне.
Пишу о том, что мне Природа
Поведала наедине.

Рукам незримых Поколений
Ее Вестей вверяю свод.
Кто к Ней неравнодушен — верю –
Когда-нибудь меня поймет!



449

Я умерла за Красоту,
А после похорон
Был рядом погребен другой –
Погиб за Правду он.

"За что, – спросил, – ты умерла?"
"За Красоту". – "А я –
За Правду. Но они – в родстве –
Мы, стало быть, друзья!"

Как брат с сестрой шептались мы
Всю Ночь – не зная сна –
Пока до губ не вырос Мох,
Скрыв наши имена.



465

Я слышала жужжанье Мухи,
Когда за мною Смерть пришла.
Как штиль внезапный среди бури,
Стояла в доме тишина.

Все ждали, затаив дыханье,
Застыли слезы на глазах —
Боялся каждый вдруг заметить
Властительницы лик в дверях.

Я близким раздала на память
Все, чего жаль мне — и не жаль.
Внезапно появилась Муха,
Надсадно начала жужжать —

Звук этот странный, дребезжащий
Был ясно слышен в тишине.
Вдруг свет померк... Что было дальше –
Не довелось увидеть мне.



505

Картину я не напишу.
Наедине с собой
Признаюсь — чуда мне
Не сотворить самой.
Нет, лучше поклоняться тем,
Чей несравненный Дар —
Рукою трепетной зажечь
Лучину — иль Пожар.

Я не смогу как Флейта петь.
Нет, лучше буду той,
Что — внемля Звуков волшебству —
Вдруг воспарит душой —
Воздушным шаром легким
Умчится ввысь и вдаль –
Связь с миром — как Струна — тонка,
Забыть о нем не жаль.

Не стать мне и Поэтом —
Ведь различать Слова
Бессилья, Счастья и Любви —
Сквозящие едва —
Не меньшая заслуга,
Хоть и прощай, покой!
Мелодий Огненный Металл,
Что ты б творил со мной!



574

Болезнь ушла. Наутро мне
Позволили гулять.
Я Солнце обняла сперва
И в домики улит

Проникла взором. Сад мой цвел —
Но я брела назад —
Осталось Боль мне одолеть,
Унять ее азарт.

Боролись мы — а Лето — в рост —
И бледные цветы
Румяными сменило вдруг.
Лукавством простоты

Оно обманет лишь себя —
Как будто для детей
Растянет Радугу Времен —
Чтоб скрыть Гробницы тень.

И вот оно круглит орех
И крылья к семенам
Прилаживает. Яркость дней
Им впрок нанесена

На ветки, листья, на плечо —
Так нежная Рука
Прощальным жестом хочет скрыть:
Разлука нелегка.

Ущерб — что нанесла Болезнь —
Утрата или дар?
Сравнить Могилу я смогла —
И Солнце на года —



584

Боль прекратилась исподволь —
Ушла так тихо эта Боль,
Что я понять — лишь глядя вслед –
Сумела: больше ее нет.

Несла я Бремя — словно тень,
Бесплотное. И целый день
Мы неразлучны были с ним —
Как в детстве — с платьицем моим.

А Горе пряталось вблизи
Иголкой — что средь долгих зим
В подушечку воткнули спать...

Как прекратилось все, узнать
Я не смогла —
Пустыни нет —
Мне лучше — как во сне —



596

Была ребенком я — в ту пору
Скончалась женщина — чей сын
Сегодня с поля боя в Болз-Блафф
Ушел победно в Горний Стан —

Чтоб с нею свидеться... Сколь долгим
Круговращенье было Лет —
Пока пригоршней пуль на Небо
Не распрямлен сквозной проход!

Есть Гордость ли в Раю — не знаю —
Неведом нам посмертный путь
И жизнь блаженная сокрыта.
Но эти — гордыми войдут —

Та пара — Мать и Сын — что ныне
Восстала в памяти моей
И не уходит. Что ж, я верю:
На волю вырваться — и в бой —

Готовы Храбрецы, Убийцы —
Их не удержишь толщей стен —
Сбегут, умчатся на Потомак —
Прославят дальний Мэриленд.



621

Просила я лишь об одном.
Ответом был отказ.
Я предложила Жизнь взамен —
Купец не поднял глаз.

«Бразилию? — Он расстегнул
И застегнул сюртук. —
Но оглядитесь же, мадам,
Ассортимент велик!»


[Лирическая героиня стихотворения просит о любви, огромной, как Бразилия.]



657

Мой дом зовут Возможность –
И Будней он светлей –
В нем много больше Окон,
А также и Дверей.

Палаты здесь – как Кедры -–
Их не о6ъемлет взгляд –
И Вечной Крышей надо мной
Небесный звездный плат.

Вход для Гостей свободный.
Быть может, мне пора
Худые руки простереть –
И приманить в них Рай?



709

Публикация – продажа
Мыслей с молотка –
Скажут – Бедность заставляет
Нас наверняка.

Может быть и так – но лучше
Мерзнуть целый Век
И уйти к Творцу безгрешным -–
Чем продать свой Снег.

Разум дан нам свыше. Мыслить -–
Господа удел
И того, кто думы в Слове
Воплотить сумел.

Если хочешь – продавай ты
Божью Благодать –
Но позор для нас – ценою
Гений унижать!



712

Я не спешила к Смерти –
И вот Она за мной
Пришла – c Бессмертьем нас вдвоем
В возок впустила свой.

Мы ехали не торопясь –
Не знает счета лет
Она – а я уж отвлеклась
От всех земных забот.

Мы миновали Школьный Двор,
Озорников-ребят,
Затем – поля, где Хлеб созрел –
Тут наступил Закат –

И Солнце спряталось от нас,
А без его тепла
Озябла я – ведь в легкий Тюль
Одета я была.

Вот к Дому мы подъехали.
На Холм похож был дом –
До Крыши в землю он ушел.
Я жить осталась в нем.

С тех пор уж много дней прошло,
Но всех длинней был тот,
Когда открылось – Цуг Коней
Нас к Вечности влечет.



753

Душой моей осуждена –
Я дрогнyла – то Горний Глас –
Людьми осуждена – смеюсь –
Душа ведь – друг мне в этот час –

Ее сочувствие даст сил
Снести вражду Людей, Времен –
Ее Презренье ... - Легче б мне
Гореть в Эмалевом Огне –



953

Была открыта в доме Дверь –
Как раз я мимо шла –
На миг предстал мне чудный мир
Уюта и Тепла.

Закрыли Дверь – я дальше
Не чуя ног брела –
Пропащая – и призраком –
Со мною – Нищета –



1031

Судьба ударила – не сник он,
Сбивала с ног – он устоял,
Насквозь пронзала Вертелами –
Он мук своих не выдавал,
Лишив Награды, уязвила –
В глаза он молча глянул ей.
Тогда она, вздохнув устало,
Признала – Человек пред ней.



1075

Нависли Тучи над полями.
Толкаясь, споря и крутясь,
Летят густые хлопья Снега
И тают, приземлившись в Грязь.

Обиженный, стенает Ветер,
Не затихая ни на час.
Природу – как и своих ближних –
Порой мы видим без прикрас.



1116

Есть одиночество иное –
Удел немногих из людей.
Его не Случай порождает
И не отсутствие друзей,

А высота парящей Мысли
И плаванье не на мели –
Чтоб сосчитать Богатства эти,
Не хватит чисел на Земле.



1157

Есть Дни, что заглушают
Негромких будней звук –
Когда обрел ты Друга –
Иль опочил твой Друг.



1182

У Памяти есть – как у Дома –
Парадный, Тыловой фасад,
Чердак, где всякий Хлам пылится
И Мыши по углам шуршат;

Есть у нее Подвал бездонный –
Запри покрепче эту дверь –
Иль за тобой пойдут – как тени –
Былого призраки – теперь!



1205

Бессмертие – лишь слово –
Мы им не дорожим,
Но, из виду вдруг упустив,
Стремимся к встрече с ним.

О райской жизни в Небесах
Заучены азы.
Без Жадных Рук из вышины
Рай был бы и внизу.



1263

Нет лучше Корабля, чем Книга,
Чтоб в Страны дальние попасть.
Скакун любой не стоит Строчек,
Где ощутима Ритма власть.

В Дороге бедность – не помеха –
Никто нам не предъявит Счет.
Как примитивна Колесница,
Что наши Души вдаль несет!



1275

Паук – маэстро тонкий –
Не признан до сих пор.
Его талант упрямый
Прославить на весь Мир
Могла б любая бабка,
Любое помело!
Я руку жму Отверженцу
Всем Гениям назло!



1281

Жизнь, что свелась лишь к развлеченьям,
Похожа на заросший Пруд -–
Остекленели Отраженья
И густо Камыши растут,

Застыли Тени, прекратилось
Движенье Светозарных Вод.
Но даже Заводь пробудится,
Едва лишь Паводок придет!



1481

Надежда домик строит,
Но доски, стекла, жесть
Ей не нужны – ведь нет в нем стен –
Один лишь купол есть –

И за него мы держимся
Так стойко, словно он
Отлит из стали – или же
Законом подкреплен.



1564

Тебе назначил встречу Свет –
И боль огнем нас жжет.
Ты перепрыгнул Тайну вмиг,
А мы все ищем брод –


[ Написано на смерть Гилберта, 8-летнего племянника Эмили Дикинсон, сына ее брата Остина. ]



1587

Впитал он строки золотые.
Теперь – душою закален –
Не думал он о том, что беден,
Презрел и то, что смертен он.

Вся жизнь его была Полетом –
От книг великих в дар ему
Достались Крылья – и просторы
Открылись вольному уму.



1634

О Лесе мне не говори –
Вот Разум – как Шатер
Листвы – приют и кров для птиц -–
Незримый светлый бор.
К полудню ветры там спешат
В прозрачный свой Чертог,
И скромных путников на пир
Зовет Волшебный Рог.



1660

Блеск и трагизм – вот сущность славы.
Она на миг дарует Власть,
На имя – что не знало Солнца –
Своим лучам дает упасть,
Его согреет на мгновенье –
И гаснет,
Вновь предав забвенью



1664

Недосягаем ты –
Но я
Все приближаю шаг.
Осталось Море пересечь,
Пустыню, пару Рек.
Когда все расскажу тебе,
Не мерь мой долгий бег.

Пустыни было две – но Год
Холодным стал для нас –
Остыл песок.
Что ж, позади
Из двух Пустынь – одна.
Сахара – за привет твой –
Ничтожная цена.

Осталось Море – малый путь
Для ободрённых ног.
Товарищ детских игр, трудись!
Отныне пусть я вновь
Пушинкой стану для тебя -
Легчайшей из всех нош.

Уже Закат –
Путь Солнца крут.
Успеть до темноты б
Пройти средину вод морских!
Но хочется, чтоб тыл
Подольше был недостижим –
Последний брег Мечты.

Шаги легки – как бархат,
Бесплотны – словно снег.
Пустыня с Морем пройдены,
За ними – пара Рек –
Но Смерть – меня опередив –
В упор уж на тебя глядит –
Разлуку длит навек.



1695

Есть Одиночество в высотах
И посреди морских пустынь,
Есть Одиночество в могиле –
Но как сравнить мне эту стынь
С безмолвием ледовой Бездны,
Объявшим Душу, чей удел –
Безмерное уединенье –
Хотя ему и есть предел.



1732

Два раза я прощалась с жизнью.
Теперь лишь ждать осталось мне,
Пока отдернется Завеса –
И Вечность разъяснит вполне
Все то, что дважды не смогла я
Постигнуть много лет назад.
В Прощаниях есть сладость Рая,
Но все же их придумал Ад.




ПРИМЕЧАНИЕ

Нумерация стихотворений дана по изданию: Dickinson, Emily. The Poems of Emily Dickinson. Ed. by Thomas Johnson. Vol. 1 – 3. Cambridge, Massachusetts, 1955. Это комментированное трехтомное издание является каноническим сводом стихотворений Эмили Дикинсон.

Публикуемые здесь переводы печатаются по книге: «Эмили Дикинсон. Лирика»: Пер с англ. М.: ЭКСМО-Пресс, 2001.

Копирайт: Анатолий Кудрявицкий, 2001 – перевод.
Все права защищены.
Перепечатка без разрешения правообладателя будет преследоваться по закону.
За разрешением обращаться:
akudryavitsky[at]mail.ru




ПРИЛОЖЕНИЕ

---------------------------------------------------------------------
“Эмили Дикинсон – путешествие в русский язык”
Ответы переводчиков на вопросы об Эмили Дикинсон
Анатолий Кудрявицкий
---------------------------------------------------------------------



КОГДА ВЫ ОТКРЫЛИ ДЛЯ СЕБЯ СТИХИ ЭМИЛИ ДИКИНСОН?

Со стихами Эмили Дикинсон я впервые познакомился в конце 70-х, когда ко мне в руки попала книга «Американские поэты. В переводе Михаила Зенкевича». В 1981 году вышла книга переводов Веры Марковой, и мне сразу бросилась в глаза разница в подходе. Литературные портреты поэтессы, «написанные» двумя переводчиками, были весьма контрастны, и я стал читать Эмили Дикинсон в оригинале. Это вдохновило меня – в то время начинающего переводчика – на собственную попытку перевода. Вспоминаю, что перед тем, как начать переводить, я переписал от руки весь корпус текстов Эмили Дикинсон, т.е. 1775 стихотворений! Ксерокопирование в те времена было практически недоступно.


КОГДА ВЫ НАЧАЛИ РАБОТАТЬ НАД ПЕРЕВОДАМИ?

Я начал работу над моими переводами в 1983 году – и закончил в 1998 году, т.е. на это ушло более 15 лет моей жизни.


ЧЕМ ВЫ РУКОВОДСТВОВАЛИСЬ В ВЫБОРЕ СТИХОВ?

Выбор стихов был весьма личный – я всегда перевожу только то, что люблю. Иногда я переводил стихи, ранее переведенные другими переводчиками: мне казалось, что в их переводах что-то было упущено.


ЧТО ЗНАЧИЛИ ДЛЯ ВАС, КАК ДЛЯ ПОЭТА, СТИХИ ЭМИЛИ ДИКИНСОН – ТОГДА И СЕЙЧАС?

Стихи Эмили Дикинсон значили для меня очень много как 23 года назад, так и сейчас. Как мне кажется, она – один из немногих поэтов не только для чтения, но и для перечитывания. Кстати, теперь я перечитываю ее только по-английский, несмотря на все удачи русских переводчиков. На мое собственное творчество как поэта Эмили Дикинсон повлияла косвенно – через Уильяма Карлоса Уильямса и Карла Сэндберга, которые, конечно, сами находились под колоссальным влиянием Эмили Дикинсон.


В ЧЕМ САМАЯ ТРУДНАЯ ЗАДАЧА ДЛЯ ПЕРЕВОДЧИКА СТИХОВ ЭМИЛИ ДИКИНСОН?

На мой взгляд, самое трудное для переводчика Эмили Дикинсон – ее образная система. Если следовать ей буквально, текст редко укладывается в ритмический корсет стиха. Что же касается философской концепции стихов Эмили Дикинсон, она всегда проступает исподволь, не нарочито. Эмили Дикинсон – мастер «недосказывания», understatement. Всякий раз, когда кто-либо из переводчиков – в том числе и я сам – пытался пересказать сказанное ЭД более конкретно, его постигала неудача.


ЧЕМ СТИХИ ЭМИЛИ ДИКИНСОН ПРИВЛЕКАЮТ РОССИЙСКОГО ЧИТАТЕЛЯ?

Российскому читателю поэзия Эмили Дикинсон всегда будет близка. Зрительно – и пунктуационно – близкая к творчеству Марины Цветаевой, и потому обманчиво “привычная”, она раскрывает читателю совсем иную, чем у русской поэтессы, философскую систему. Обе они, впрочем, приоткрывают постороннему глазу внутренний мир человека глубоко чувствующего и находящегося в постоянном контакте с природой.


ЧТО В СТИХАХ ЭМИЛИ ДИКИНСОН РОССИЙСКИЙ ЧИТАТЕЛЬ ПОСТИГАЕТ СРАЗУ, А ЧТО С ТРУДОМ?

Ощущение привычности отказа от житейских благ, глубоко скрытого душевного страдания и бесконечного терпения – все это делает Эмили Дикинсон самой “русской” из зарубежных поэтесс. То, что российский читатель постигает труднее всего и каждый раз преодолевает заново, – вещи чисто внешние, как то необычность стихотворной формы, эксперименты с рифмой, и еще необычно богатая образность текста.


(Из анкеты журнала “Иностранная литература”. Вопросы задавала проф. Татьяна Венедиктова)

Назад к списку

Поиск

Письмо автору
Карта сайта
 1
eXTReMe Tracker