Женская поэзия

Арсеньева Наталья (Наталля Арсеннева)

Оригинал материала находится по адресу:
www.belgazeta.by/20020128.4/220190852
Автор: Вероника ЧЕРКАСОВА


Сколько их было? Сто, двести тысяч? Миллион? Наших соотечественников, выдавленных обстоятельствами за пределы родины и вынужденных жить и работать за границей. Во всем мире эмиграция воспринимается как естественный процесс, а эмигранты - как важнейшая составляющая национальной культуры и истории. У нас долгое время слово «эмигрант» ассоциировалось с понятием «предатель» или, по меньшей мере, «отщепенец». Сначала мы считали их врагами, теперь просто забыли о них.


Еще в ХV-ХVI веках студенты из Великого княжества Литовского покидали родину, чтобы получить образование в лучших университетах Европы. Беларусь гордится Франциском Скориной, который, выехав из Полоцка в 1506г., получил ученую степень бакалавра философии в Кракове, а в 1512г. в Падуе - степень доктора медицины. Он же основал первое белорусское издательство в Праге, что не помешало ему остаться патриотом и напечатать там 25 книг Библии на белорусском языке. Да и Симеон Полоцкий свой «Букварь» издавал в Москве, куда уехал в 34 года. Наш соотечественник просветитель Илья Капиевич с Мстиславщины тоже предпочел заниматься издатель-ской деятельностью вдали от родины и уехал в Голландию. Выходцами из Беларуси были известный геолог, географ и исследователь Сибири Иван Черский, чьи работы отмечены медалями Русского географического общества; Игнат Дамейко, ставший ректором университета в Сантьяго и национальным героем Чили; скульптор Дмаховский, автор находящегося в здании Конгресса США бюста Томаса Джефферсона; первооткрыватель Аляски Дмитрий Павлоцкий; Николай Судзиловский, ученый-природовед, член сената Гавайских островов; выдающийся художник Марк Шагал, всю жизнь рисовавший Покровскую улицу родного Витебска, и многие другие.

Сегодня эти люди - гордость нашего народа, благодаря им в мире знают, что есть такая страна - Беларусь и знаменита она не только дипломатическими скандалами и стрельбой по воздушным шарам. И мало кто вспоминает, что славу Беларуси они снискали за ее пределами. Неужели для того, чтобы мы стали гордиться своими соотечественниками, которые в силу обстоятельств покинули свою родину в ХIХ-ХХ веках, должно пройти еще пятьсот лет?


ПЕРВАЯ ВОЛНА

Говорят, белорусские крестьяне были замечены среди первопроходцев на Аляске, и кто его знает, не было ли выходцев из ВКЛ среди матросов Колумба. Во всяком случае, наиболее полно исследовавший присутствие белорусов в США Витавт Кипель, директор Белорусского института науки и искусства в Нью-Йорке, такую возможность не исключает. Про Беларусь в англоязычной печати стали писать с 1854г., причем первое упоминание о нашей стране (не в пример последующим) звучит на редкость благоприятно: «Такого фольклора, такой красоты, как у белорусов, нет ни у кого на свете». Белорусы же «открыли Америку» для себя в конце 80-х гг. ХIХ века. К этому времени большинство исследователей относит начало первой волны эмиграции.

Белорусы по своему характеру к авантюрам не склонны и серьезные перемены в жизни предпринимают, как правило, лишь под давлением обстоятельств. «Не рассталiся б мы з нашым краем, Каб было дзеля нас ў iм хлеба», - писал Максим Богданович. Но хлеба не хватало, и тысячи белорусов в конце ХIХ века покидали свою землю в поисках заработка и лучшей жизни. Массовый характер эмиграция приобрела после революции 1905-1907гг. О ее масштабах в этот период можно судить по публикации в газете «Наша нiва» (N43 за 1913г.), где было указано, что только за 1912г. из Беларуси в Америку уехали более 58 тыс. человек. Эмиграция была столь велика, что встречались деревни, где оставались лишь женщины, старики да дети, а трудоспособное мужское население почти в полном составе отправлялось за границу на заработки. Из Либавы и других морских портов один за другим отплывали суда в порты Нью-Йорка, Балтимора и Бостона. Самым «урожайным» для эмиграции стал 1913г., и если бы этот процесс не прервала Первая мировая война, а затем Октябрь-

ская революция, неизвестно, где бы сегодня нас было больше - здесь или за океаном.

Эмигранты первой волны ехали в основном в США, в меньшем количестве - в Канаду. Уже в те времена существовала нелегальная миграция, появление которой было обусловлено слишком сложной для крестьян процедурой выезда и очень высокой ценой, которую приходилось платить за оформление документов и паспорта. Уезжать за границу на постоянное место жительства в то время не стремились. То ли потому, что Америке тогда было отроду всего каких-то сто лет и на рай она была не похожа, то ли потому, что еще не было ни Первой мировой, ни Великой Октябрьской и еще верилось, что этот самый рай, приложив определенные усилия, можно построить у себя дома.

Между тем назвать эмигрантский хлеб легким не поворачивается язык. В США белорусы в подавляющем большинстве выполняли низкоквалифицированную работу в сталелитейной, строительной и угольной промышленности. Большинство попадало на шахты Пенсильвании, где добывали залегавший недалеко от поверхности уголь.

За границей белорусы старались держаться вместе, что консервировало их сообщества и препятствовало быстрой социализации и ассимиляции. Впрочем, уровень национального самосознания был низким, многие ассоциировали себя с русскими или поляками. Заметим, что советская пропаганда нигде не имела такого успеха, как среди эмигрантов первой и второй волн. В тридцатые годы они присылали на родину трактора, помогали школам, случалось, эмигранты из Америки ехали в Советскую Белоруссию строить коммунизм.

ВТОРАЯ ВОЛНА

Поток эмиграции прервала Первая мировая война и революция. Возобновился он в период между двумя мировыми войнами. Основная часть эмигрировала из Западной Белоруссии, где создалось крайне сложное экономическое положение, и польские власти, решив улучшить его по принципу «нет человека - нет проблемы», проводили политику активного содействия эмиграции. Были созданы целые агентства, шла непрерывная реклама высоких заработков и лучшей жизни, ожидавшей белорусов на Западе. В результате в 1921-39гг. из Западной Белоруссии на постоянное место жительства переселилось по разным оценкам от 180 до 250 тыс. человек. В это время диаспора пополнялась и за счет миграции из Советской Белоруссии. Выезд из БССР был остановлен лишь в 30-е гг., когда желание уехать в другую страну стало рассматриваться властями как признак неблагонадежности.

Ехали во Францию, которая после Первой мировой войны открывала новые шахты. Тяжелые условия жизни породили волну протеста, постепенно захватившую и французов. Местные власти боролись с этим весьма своеобразно: однажды собрали белорусских шахтеров, посадили их в поезд и подогнали его прямо к польской границе...

Ехали в Бразилию и Аргентину, которая тогда представляла собой необжитую территорию. Белорусов, поддавшихся на рекламу вербовщиков, обещавших каждому надел земли и высокий заработок, встречали в портах, грузили в машины и везли за сотни километров в джунгли. Там их высаживали среди девственного леса, где полагалось корчевать деревья, строить дома, распахивать землю... Уехать не позволяли условия контракта, так что от Сибири это отличалось только температурой воздуха. Непривычных к тропическому климату белорусов заедали насекомые, косили неизвестные болезни. Мало кто выдержал такую жизнь, многие перебрались в Парагвай и Уругвай, где белорусские колонии есть до сих пор. Не легче приходилось и тем, кто эмигрировал в Канаду.

Хотя основная подоплека второй волны эмиграции - социально-экономическая, к ней примешивается и политическая составляющая. Благодаря благосклонному отношению чехословацких властей Прага стала центром белой эмиграции. В 20-е годы туда ехали те, кто так и не принял советскую власть. Таким образом в 1923г. в Праге оказалось и правительство Белорусской народной республики (БНР), которое действовало там на протяжении 20 лет - с 1923 по 1943гг. С Прагой связаны имена Игната Дворчанина, Ларисы Гениюш, Владимира Жилки, Михася Забейды-Сумицкого и многих других.

ТРЕТЬЯ ВОЛНА

Она связана с войной, и нет более сложного и противоречивого периода в новейшей истории Беларуси. Тех, кто ушел вместе с немцами, советская пропаганда причислила к карателям, у которых руки по локоть в крови, на остальных, независимо то того, по каким причинам они оказались за пределами страны, долгие годы лежало клеймо предателей и коллаборационистов. Так кто же они, эмигранты третьей волны?

Среди них были полицаи, жертвы сталинских репрессий, зажиточные хозяева, понимавшие, что их ждет после прихода Красной Армии. В их числе оказались и военнопленные белорусы. Памятуя слова Сталина о том, что «у нас нет пленных, а есть только предатели», они не спешили возвращаться домой. На принудительные работы в Германию было вывезено 380 тыс. белорусов, многие из которых остались за границей. Война выплеснула за кордон национально сознательную интеллигенцию. Последняя так и не приняла советскую власть и пошла на сотрудничество с немцами, надеясь с их помощью осуществить идею национального возрождения. Некоторые, как, например, Владимир Клишевич и Масей Седнев, еще до войны стали жертвами сталинских репрессий и не видели особой разницы между немцами и Советами, считая и тех, и других оккупантами. Белорусская поэтесса Наталья Арсеньева, чей род по женской линии восходит к Михаилу Лермонтову, перед войной с детьми была выслана в Казахстан. Спустя много лет в своем интервью («Голас Радзiмы» от 31 октября 1991г.) она объяснила это так: «Люди, которые ни за что пострадали от советской власти, а таких было не так уж и мало, встречали немцев с надеждой, как избавителей. Абсолютно никто не думал, что немцы такие нелюди. Белорусы же хотели просто наладить свою культурную жизнь. Беларусь и до войны была под оккупацией. Советская власть методично уничтожала цвет нации, ее интеллектуальные силы. Поэтому принципиальной разницы не было. «Абое рабое», как говорят в народе».

Дальнейший путь белорусов, оказавшихся на Западе, лежал через лагеря DP (от displased persons - «перемещенные лица»), созданных в американской, французской и британской зонах оккупации. И снова история рассеяла белорусов по всему свету. Эмигранты разных волн расслоились, как нефть и вода. Те, кто уехал до революции и вскоре после нее, категорически не приняли эмигрантов третьей волны.

Культурным центром белорусской эмиграции стали США. В 1951г. Витавт Кипель создает там БiНiМ - Белорусский институт науки и искусства, объединивший более 50 белорусских ученых, художников и писателей, живших в Канаде, Англии, Бельгии, Германии, Италии, Австралии, США. Сегодня БiНiМ является уникальным источником сведений о белорусской истории, культуре, языке и литературе.

Белорусы построили за рубежом множество храмов. Церковь для эмигрантов - магнит, который притягивает к себе и верующих, и агностиков, это - родина на чужбине. Интерьеры церквей в американских городах немногим отличаются от тех, что когда-то они видели в Беларуси.

ЛЮБОВЬ РОДИНЫ

Формирование политики советской власти по отношению к диаспоре началось вскоре после революции. Пожалуй, лучше всего она сформулирована в тезисах ЦК КП(б)Б «Белорусское движение за кордоном» от 16 октября 1925г. Поскольку эмиграция, причем в серьезных масштабах, так или иначе в Северной Америке уже присутствовала, признавались необходимость установления с ней контакта и «осуществление своего руководства через местную компартию и специально посланных работников» (кстати, финансирование компартии Канады вплоть до начала перестройки осуществлялось через расположенный в Оттаве магазин русской книги «Тройка»). Отмечалась необходимость усиления советского влияния на политическую эмиграцию и привлечение к сотрудничеству как целых групп, так и отдельных лидеров. Задачи легко угадываемы: «Продолжать работу по разложению и дроблению белорусской эмиграции», а также не допустить создания белорусских объединений, которые могли бы препятствовать развитию белорусского движения советской ориентации.

Официальные власти десятилетиями создавали образ эмигрантов как отщепенцев и предателей, искателей легкого хлеба, продавших родину за подачку Запада. Идеология разделила семьи, разлучила родных и близких. Подавляющее число эмигрантов на Западе старалось жить незаметно, опасаясь за оставшихся на родине близких. И не без оснований, поскольку в советское время наличие родственников за границей могло серьезно осложнить жизнь. Олег Лойко как-то писал: «Очень впечатлило, когда после третьего курса с белорусского отделения филфака в 1950г. исключили Рогнеду Гришкевич - отличницу, поэтессу - исключили из-за отца за границей». (Ее отец - Винцент Жук-Гришкевич - педагог, литературовед, историк, один из лидеров белорусского национального движения в Западной Белоруссии межвоенного времени.)

О том, как относилась сама эмиграция к политике, которую проводил в их отношении СССР, сказал в своем выступлении на проходившем в Минске в 1991г. конгрессе белорусистов Витавт Кипель: «Цивилизованные народы - итальянцы, немцы, швейцарцы - издают учебники для своей эмиграции, для детей, которые учатся в эмиграции, а наша страна не только не делала этого, а унижала нас, старалась оторвать нас от родины».

В то же время Советский Союз никогда не прекращал усилий по возвращению эмигрантов. В 1955г. был создан комитет «За возвращение на Родину», который возглавил генерал-майор Михайлов. Комитет издавал газету с одноименным названием, которая выходила сначала на русском, а потом на белорусском языке. «Дорогие соотечественники! - обращалась газета к своим читателям в первом номере. - Братья и сестры! Кому вы там нужны? А если и нужны, то для того, чтобы использовать вас на самой изнурительной или самой бесчестной работе и потом без благодарности выбросить вон, как ненужную тряпку. Помните: чужбина - все равно, что мачеха злая. Хоть на животе перед ней ползай, все равно она тебе враг. А Отчизна - родная мать. Возвращайтесь на Родину! Мы уверены в завтрашнем дне, мы знаем, что нас ожидает спокойная, обеспеченная старость! Родина вас зовет!» И некоторые на этот зов возвращались.


Как сделали это Виктор и Вероника Богарты. Виктора, сына репрессированного крестьянина из-под Орши, призвали на службу в 1941г. Он попал в плен уже в первые дни войны. Несколько раз бежал, выжил, познакомился в плену с украинской девушкой. После войны они поженились, поселились в Сан-Франциско. Патриотические настроения привели к тому, что семья решила вернуться из Штатов в Советский Союз. Переехали в Могилев, сняли квартиру, начали строить кооперативную. Но жизнь в Беларуси не заладилась: Вероника тяжело заболела, и постепенно советская реальность вытеснила иллюзии. Богарты вернулись в США. Больше всего эмигрантов возвратилось в Беларусь из Аргентины.

ЧЕТВЕРТАЯ ВОЛНА

Последняя (?) волна эмиграции пришлась на конец 80-х - начало 90-х гг., когда поднялся «железный занавес» и белорусы в очередной раз отправились на Запад искать лучшей доли. С 1996г. США, а вслед за ними Канада, Германия и другие страны начали предоставлять нашим соотечественникам политическое убежище. Многие его получили. Большинство из них политической деятельностью в Беларуси никогда не занимались, а просто использовали ситуацию для того, чтобы на законных основаниях остаться за рубежом. Самые известные политэмигранты этого периода - Зенон Позняк, Сергей Наумчик и Семен Шарецкий.

Говорить о том, сколько белорусов сегодня живет на Западе, очень сложно. «Точных цифр эмиграции нет, - писал Витавт Кипель. - Подсчеты белорусской эмиграции никогда не проводились ни на одном берегу океана, ни на другом. На этом берегу океана не учитывалось количество эмигрантов из-за того, что в России царил принцип: истинно русские люди не уезжают. ...Национальной рубрики в российской статистике не существовало, а существовало вероисповедание католическое и православное, по которому определялось, сколько было белорусов и сколько - поляков. На американской стороне (равно как и в других странах. - «БГ».) статистика велась по государственной принадлежности. Таким образом мы видим, как две бюрократии по-разному проигнорировали целый народ».

Тем не менее белорусы в Америке, да и в других странах мира, не потерялись. Сегодня белорусский язык внесен в «Лингвистический банк Соединенных Штатов». В Нью-йоркскую публичную библиотеку белорусские книги стали поступать в конце ХIХ века, и сегодня их там насчитывается более 20 тыс. томов. В расположенном неподалеку от Нью-Йорка Арров-парке стоит памятник Янке Купале. Именем нашего соотечественника, доктора Митрофана Сморшчка, назван один из корпусов медицинского комплекса в штате Миннесота; доктор Микола Щорс занимал пост вице-президента Американской ассоциации хирургов. Неоднократно упоминавшийся Витавт Кипель за свою общественную деятельность стал почетным гражданином Кливленда. В свое время он был активным агитатором на президентских выборах в США, и визит в Беларусь избранного тогда президентом Ричарда Никсона стал благодарностью за эту поддержку.

Борис Кит стал одним из ведущих американских исследователей в области ракетного топлива, доктор Вербицкий - одним из первопроходцев в исследовании иррадиации. Тем не менее на родине о них почти не знают.

Сегодня мы пытаемся договориться то с США, то с Ливией, то с Китаем. Но, быть может, для начала следовало бы попробовать найти общий язык с теми, кто, как и мы, говорит по-белорусски, и независимо от того, куда занесла его судьба, считает своей родиной одну с нами землю? Тогда, глядишь, и с другими будет проще.

СПРАВКА «БГ». Одновременно с развивавшейся на родине официальной культурой на Западе существовал еще один пласт национальной культуры, о котором долгие годы было почти ничего неизвестно. Белорусская культура оказалась разорванной на две части. До перестройки считались запрещенными и не печатались стихи Натальи Арсеньевой, Олега Соловья, Владимира Дудицкого, Владимира Клишевича, Масея Седнева и многих других. До нас долетали лишь отголоски того, что творили наши соотечественники вдали от родины. Долгие годы сама Констанция Буйло была уверена, что музыка, на которую поют ее песню «Люблю наш край», написал неизвестный автор. В литературе о мелодии едва ли не самой известной белорусской песни писалось - «народная». И лишь после перестройки выяснилось, что ее сочинил эмигрант, блестящий композитор Микола Равенский. Он же - автор первой белорусской оперы «Бронеслава», симфонического произведения на слова Я.Купалы, 22 фортепианных фуг, множества хоровых произведений, а также музыки к стихотворению Натальи Арсеньевой «Магутны божа». Сегодня рассматривать белорусскую культуру в отрыве от того, что было создано в эмиграции, - значит, обеднять не только себя, но и саму культуру и историю страны. Все, что делалось за границей белорусскими поэтами, музыкантами, учеными, создавалось ими для Беларуси. Да и как иначе? Зачем американцам или французам «Магутны божа»? Тронут ли их сердца картины белорусских художниц Галины Русак, Нади Кудасовой, Ивонки Сурвилы? Кому нужны работы блестящего ученого Янки Запрудника? Михась Забейда-Сумицкий, с успехом выступавший сначала в Харбинском, а затем в Миланском оперном театре, певец, голосом которого восхищался Собинов, на концертах в Польше включал в свой репертуар белорусские народные песни, что не поощрялось, а впоследствии и запрещалось тамошними властями. «Эта дорога не обещала большой карьеры, - писал Забейда-Сумицкий, - но еще больше сближала меня с родной песней - песней моей матери, давала возможность нести ее в мир... обогащать этой песней мировую культуру».

Блестящему басу Петру Конюху аплодировали Лондон, Брюссель, Мюнхен, Нью-Йорк. Пожалуй, только одному Данчику (Богдану Андрусишину) - певцу, потомку белорусских эмигрантов, приезжавшему сюда после перестройки, достались любовь и признание его исторической родины.

Выдающийся ученый Борис Кит всю жизнь подчеркивал свое происхождение, утверждая, что все, что он делал, было для Беларуси и во имя ее. То же самое могли бы сказать все те, кто долгие годы жизни жил и работал вдали от родины. Мы, белорусы, не настолько богаты выдающимися талантами, чтобы так бездумно и щедро ими разбрасываться, лишая себя созданного нашими зарубежными соотечественниками.

Назад к списку

Поиск

Письмо автору
Карта сайта
 1
eXTReMe Tracker