Благо-
Творительность

Отзывы и рецензии

Среди читателей сборника "Шрамы на сердце" майор омского СОБРа Степан Рыжаков. Он принимал участие в презентации книги в Омском командном речном училище. Не так давно спросила у него: "Как книга?" И в ответ услышала совершенно неожиданное: "Тормознулся на стихах Александра Алексеева-Гая, он в сборнике второй по счету, и теперь хочу написать рассказ, на который меня натолкнула одна строчка: "Мы трудный экзамен сдавали на минных полях". Одна из моих специализаций в отряде - взрывник. Из тех ребят, с которыми приходилось работать в разное время на этих самых полях, трое погибли, один без ног. Раньше почему-то эта мысль не приходила в голову. Так что будет рассказ или не будет, но уже ради этой строчки, которая еще раз напомнила о ребятах, стоило приобретать книгу..."

Рассказ получился. Вот он.


«… Мы трудный экзамен
Сдавали на минных полях…»*

На этой строчке стихотворения я впал в ступор, мышцы стали какими-то ватными, постоянный морской шум в ушах, следствие давней контузии, усилился до звона, вокруг все изменилось, оставаясь неизменённым. В голове вспыхнуло: «А кто был первым?»

Первым был «Фил». Толком даже и познакомиться не успели, помню только позывной… На кой черт его выдернули на периметр...

Несколько дней назад прибыв на смену в ПВД*, НШ* собрал саперов и поставил задачу:
– Осмотреть и освежить минно-взрывные заграждения на периметре!

Нас было четверо: Олег – «Хирург», Леха – «Уга», «Фил»*и я. У «Фила» была перевязана кисть, и мы решили обойтись пока без него, незачем цеплять повязкой проводочки – проволочки. Лёха и Олег - мои старые знакомые по курсам взрывников, Лёха так вообще лепший кореш. Взяли схему минных полей, которую составил год назад Иваныч. В неё к моему, нецензурно выраженному, удивлению за год не вносилось изменений. «Уга» пояснил, что, оказывается, не успели. Потому как одного, а затем и второго, что были после Иваныча, отправили «трехсотыми». А если честно, то мало кто думал, что такие схемы нужно рисовать. Многих из нас обучали на гражданских курсах взрывников, а дообразовывались мы уже в командировках. В общем, стали работать втроем. Прозвонили электрические цепи управляемых минных полей, определили «дыры» в заграждениях и стали их латать. Не торопясь делали дня три.

Накануне мы работали с «Хирургом» вдвоем, «Уга» был на выходе. К вечеру осталось закрыть небольшой участок периметра, но полоса минирования была широкой. Да еще этот участок был самым опасным. Дело в том, что неизвестно, кто находился на этой территории до того, как мы обосновались здесь полтора года назад. И на этом самом широком и заросшем участке было уже несколько «трехсотых»*, порой «всплывали сувениры» еще первой компании. У каждого были свои еле заметные тропы, которые передавать друг другу во время замены в суматохе разгрузки – погрузки, никому не приходило в голову. А если и приходило, то передавались наскоро. Мы с «Хирургом» сделали новую тропу на ширину стопы по краю участка и заминировали небольшой кусок. Заканчивать решили на свежую голову завтра втроём.

С утра НШ вызвал нас в беседку и стал настаивать на том, чтобы «Фил» присоединился к нам. Мы возражали. Но почему против, обосновать толком так и не смогли. То, что он не работал с нами эти три дня, был для него не аргумент. Так НШ настоял, чтобы «Фила» использовали на менее тонких работах. Я же уходил со своей основной группой на патрулирование зоны ответственности и должен был присоединиться через час – два. Саперы пошли без меня. Моя же группа и отойти не успела. Прошла метров триста по периметру с внешней стороны, и вдруг взрыв. Мы как раз находились напротив недоделанного участка. Лежит «Фил» на спине, сквозь зубы что-то бормочет. «Уга» так орет, что и рация не нужна. «Хирург» срочно делает проход для бегущих на помощь. И плевать им на мины, когда своего надо вытаскивать. Из патруля вернулись довольно быстро, командир видел, что я весь на иголках и работать нормально не могу, потому что мыслями на периметре. Контуженный Лёха громко рассказывает, что они с «Филом» находились в самом безопасном месте (в самом деле полоса чистого асфальта вдоль пустующего здания была нашим островком безопасности). Он показал «Филу», что собирается перекрыть тропу, что мы сделали вчера, повернулся и стал доставать необходимое; за спиной взрыв, шум в голове, тишина в ушах. Олег в этот момент заканчивал ставить «сюрпризы»* в здании и взрыва не видел. Лёха был настолько возбужден, что полстакана «успокоительного» на него не подействовали, пришлось вкатить ему лекарство из группы «А»* . Уснул. А мы с Олегом пошли собирать фрагменты для криминалистов. Самый большой кусок кроссовка «Фила» был размером в советский металлический рубль, на высоте метров трех на ветке висел, словно аккуратно отпоротый, накладной карман от штанов камуфляжа. Теперь я понимаю, почему мы были против «Фила», – он был чужой. Нет, не нам, там все свои роднее брата; он был чужой на периметре, мы это понимали на уровне подсознания. Нам-то три дня жить пришлось этим периметром, чувствовали его, мы этот периметр в прямом смысле прощупали ладошками. Позавчера «Уга» остановил «Хирурга» на полудвижении, он со своего ракурса не мог разглядеть тонкую проволочку «сюрприза». Вчера мы с ним сделали тропу. А сегодня в полуметре от островка безопасности и на расстоянии неполной стопы от нашей тропы находится центр воронки «Фила». Он выживет… Одна нога под колено, другая выше… Но тогда оставалось только молиться… Мы не хотели, чтобы он шёл.

Александр Иванович Лазарев, попросту Иваныч, и Генка Захаров были неразлучны (а вот их позывные память не сохранила). С Генкой мы тоже были на курсах. А Иваныч из кадровых военных, был в Афгане в спецназе ГРУ сапером. В командировке мы пересеклись за год до «Фила». Иваныч натаскивал нас: мы изготовляли фугасы, копали, устанавливали. Тогда-то и была составлена схема минных полей. При обследовании участка, выявили растяжку высоко над землей: граната «Ф-1» привязана к дереву, а второй конец луча к водопроводной трубе, проходившей над полем, исключая передвижение по трубе любого тяжелее кошки. Находясь метрах в десяти от растяжки, готовили другую, более сложную, на несколько лучей. Вдруг раздался щелчок, и мы стоим, разинув рты, в раздумьях о причинах срабатывания на дереве. А Иваныч как рявкнет! В доли секунды нашли укрытия. Чтобы спрятаться от гранаты, разорвавшейся на высоте, мало лечь на землю. Мы были рядом, а разлёт осколков «Ф-1» до двухсот метров. Через год на этом дереве примерно на этой же высоте будет висеть карман от камуфляжа «Фила».

Вторым был «Хирург». О гибели Олега я узнал в день, когда дома нам вручали награды. Машину, в которой ехал Олег и еще несколько наших Западно-Сибирцев, разбросало на двести метров вдоль дороги. На похоронах я узнал, что Олег был не вторым.
До этого Иваныч с Генкой. Они работали на поле, Генка подорвался. Его еще живого выносил Иваныч, и тут… Александр Иванович Лазарев и Геннадий Захаров остались неразлучны.

А может всё-таки Олежка был вторым, а Иваныч с Генкой позже… Да какая разница, кто какой… Третий* за вас, братишки!

«… Мы трудный экзамен
сдавали на минных полях…»
_________________________________________________________________________________________
* Александр Алексеев-Гай стихотворение «Затишье», Ш85 «Шрамы на сердце» поэтический сборник М.: ИД «Красная звезда», 2010. – 408 с.
*ПВД – пункт временной дислокации
*НШ – начальник штаба
*«Хирург», «Уга», «Фил» - позывные
*«Трехсотый» - груз «300» - раненый
*«сюрприз» - мина-ловушка
*Лекарства группы «А» - строгой отчетности, здесь транквилизатор
* Третий - здесь третий тост


Назад к списку

Поиск

Письмо автору
Карта сайта
 1
eXTReMe Tracker